– Это правда, – сказала мадам д'Этиоль, также засмеявшись. – Представьте себе, господа, после представления «Искательницы ума» я получила такое удовольствие, что умирала от желания увидеть автора и осыпать его похвалами. Я попросила дядюшку на другой день удовлетворить мое желание; он мне обещал.
– Да, – продолжал Турншер, – а когда я отправился к Фавару, думая, что еду к поэту, я нашел пирожника…
– Увы! Такова была моя профессия! – жалобно сказал Фавар.
– Он готовил пряженцы[6]! – прибавила мадам д'Этиоль.
– Не говорите дурно о пряженцах, – сказал Пейрони с самым серьезным видом, – пряженцы выдумал отец Фавара, а они, оказывается, полезны для больного желудка.
– Кенэ прописал только пряженцы этой бедной Сабине, – сказал Таванн.
– Кстати, – заметил Креки, – Доже говорил мне третьего дня, что его дочери гораздо лучше.
– Да, говорят, она спасена.
– Узнали ли, наконец, кто ранил эту несчастную девушку? – спросила мадам д'Этиоль.
– Нет, ничего не известно. Начальник полиции не мог разузнать ничего, и он в отчаянии, наш бедный Фейдо де Марвиль, потому что король не скрыл от него вчера своего неудовольствия.
– А! – произнесла Антуанетта д'Этиоль, и лицо ее вдруг просияло.
– Это покушение на молодую девушку без всякой видимой причины очень странно! – заметила мадам де Госсе. – Но ведь вы видели ее в самую ночь преступления, месье де Берни?
– Да, – отвечал аббат, – мы ужинали в этот вечер с герцогом де Ришелье, маркизом де Креки и виконтом де Таванном. Больше того, маркиз и виконт даже первые помогли дочери Доже.
– Это Таванн первый увидел ее, – сказал Креки.
– И не известно ничего?
– Решительно ничего.
– Впрочем, в ту ночь случились странные происшествия, – прибавил Пэйрони, – отель Шаролэ сгорел.
– И мы имели честь быть представленными Рыцарю Курятника, – сказал Ришелье.
– Рыцарю Курятника! – с ужасом повторила Антуанетта. – Вы его видели?
– Да.
– Где?
– У мадемуазель Комарго.
– Ах, Боже мой! Разве он хотел ее убить?
– Вовсе нет, разве что он имел намерение задушить ее розами, потому что принес самый великолепнейший букет, какой только можно достать в это время года.
– Рыцарь Курятника принес розы мадемуазель Комарго?
– Он при нас предложил их ей, и, право, этот рыцарь очень хорош собой, наружность у него преинтересная!
– У подобного чудовища!
– Потише! Не говорите о нем дурно, его искренний друг здесь.
– Искренний друг Рыцаря Курятника здесь, в этом доме?! – закричала Антуанетта.
Все гости переглянулись с выражением притворного ужаса.
– Этот преданный и искренний друг, – сказал Ришелье, – виконт де Таванн.