Бабье лето непродолжительно на западном побережье Шотландии - наступившая ночь лишний раз подтвердила это. Холод, ветер - это в порядке вещей, но стало вдобавок темно, как в преисподней, и штормило несколько больше обычного. Сразу же, как мы отошли от пирса, я вынужден был включить прожектор на крыше рулевой рубки. Западный вход в пролив между Торбеем и островом Гарв в ширину не менее четверти мили, я легко мог найти его вслепую, ведя судно по компасу, но здесь болталось множество небольших яхт, и даже если на них позаботились включить стояночные огни, я все равно не разглядел бы их сквозь моросящий дождь. Ручка управления прожектором под потолком рулевой рубки. Я переместил луч прожектора вперед и вниз, потом провел им по дуге градусов в сорок по обе стороны от курса.
Я осветил первую лодку через пять секунд - не яхту, -стоящую на рейде, а резиновую лодку с гребцами, медленно двигающуюся по волнам. Я не мог узнать человека, сидящего на веслах, он сидел ко мне спиной. Но я сразу понял, кто это. Это был Квинн. Человек на носу был одет в водонепроницаемый плащ и темный берет, в руках у него было оружие. С пятидесяти ярдов трудно установить тип оружия, но походило оно на пистолет-пулемет Шмайсера. Несомненно, это был Жак-пулеметчик. Человек, скорчившийся на дне лодки, был почти невидим, зато я сразу заметил блеск пистолета в его руке. Господа Квинн, Жак и Крамер направлялись с визитом вежливости, как сказала бы Шарлотта Скурос. Но они не придерживались назначенного времени.
Шарлотта Скурос была справа от меня, в затемненной рулевой рубке. Она появилась всего три минуты назад, до этого она сидела взаперти в салоне. Дядюшка Артур стоял слева, оскверняя свежий ночной воздух дымом своей сигары. Я потянулся за фонариком, а правой рукой пощупал карман, чтобы проверить, на месте ли "Лилипут". Он был на месте.
- Я сказал Шарлотте Скурос:
- Откройте дверь рулевой рубки, выйдите, снова прикройте ее в встаньте где-нибудь а стороне.- Потом обернулся к дядюшке Артуру: - Возьмите руль, сэр. Когда я скажу, поверните резко вправо. Затем снова курс на север. Он молча встал за руль. Я услышал, как щелкнул замок правой двери. Мы делали не более трех узлов. До лодки было двадцать пять ярдов, и те двое, что сидели к нам лицом, подняли руки, чтобы защитить глаза от света прожектора. Квинн перестал грести. Если бы мы шли прежним курсом, то оставили бы их по меньшей мере в десяти футах по левому борту. Я направил луч прямо на лодку. Нас разделяли двадцать ярдов, я видел, как Жак наводит свой пистолет-пулемет на наш прожектор, и тут я резко двинул вперед сектор газа. Дизель взревел на полных оборотах, "Файркрест" вздыбился и рванул вперед.