- А что, капитан, хорошо ли тебе было спать и что ты видел во сне?
- Да ничего не видел, - отвечал я, - не помню. Я даже не помню и того, как я попал сюда.
- Мы тебя притащили, ты очень полюбился и мне, и товарищу моему за твою откровенность. Ты вчера был очень пьян, и мы пожалели оставить тебя в поле.
- А что за беда, - сказал я, - мне не в первый раз пришлось бы ночевать под открытым небом. Случалось иногда спать и под дождем, а теперь погода хорошая, теплая - спи, где хочешь.
- Но если на тебя на спящего-то наткнутся полицейские, тогда ведь, пожалуй, что и возьмут.
- Так и это не беда: пускай возьмут. Возьмут да и отпустят - на что я им нужен?
- Нет, пожалуй, что и не отпустят, а спросят: кто ты такой?
- Капитан такого-то полка.
- А где, дескать, у капитана вид?
- Потерял.
- Ну, вот и пожалуйте сюда. Пошлют за справ ками. Скоро ли придут справки, да что-то еще по ним окажется, а ты все сиди да сиди.
- Что же за дело - и стал бы сидеть. Ведь хуже теперешнего мне бы не было.
- Слушай, капитан, у нас есть просьба. Не можешь ли ты найти кого-то, кто бы мог составить для нас фальшивые отпускные? Мы дадим тебе денег за это и угостим как следует. И тому человеку заплатим, сколько он захочет.
- Изволь, - сказал я ему, - у меня есть один приятель пописухин, такой же горемыка, как и я, но только у него есть угол и пища у одного огородника в Драгомиловской слободе, где он учит читать и писать его сына. А у меня и этого нет.
- Да что об этом толковать. Ты вот сделай то, о чем я тебя прошу, и будешь сыт и одет прилично.
- Изволь, - повторил я ему, - исполню. Если хочешь, отправимся хоть сейчас, - он все сделает и немного возьмет за это.
- Зачем сейчас, - сказал он, - на это у нас будет время. Хочу поведать тебе на свободе о наших проказах.
И он начал рассказывать.
- Бежали мы с товарищем из полка и пробрались в Киевскую губернию, зная, что там будет поудобнее. Мы шатались, вот как и ты, по разным селениям и питались милостыней. Наконец наткнулись на одного богатого еврея. Нанялись у него в огороде работать, а через неделю решились убить и ограбить его. Так и сделали. Досталось нам много денег - сколько всего, не считали, некогда было, потому что в ту же ночь нам нужно было бежать куда глаза глядят. Днем спали в поле, а по ночам шли. По дороге купили себе русскую одежду, которая на нас вот и теперь. Так добрались мы до Курска. Там остановились, пьянствовали с неделю, и нас, пьяных, взяли и посадили в острог, потому что у нас никакого вида не было. Мы сначала выдали себя господскими людьми и сослались на тех господ, у которых жили когда-то по найму, в услужении. А на самом-то деле товарищ мой однодворец, а я мещанин. Показание наше, конечно, не оправдалось, и нас во второй раз спросили: кто мы? Тогда назвались бродягами, не помнящими родства, и наплели о месте нашего жительства такого вздора, что суд и через два года не смог бы получить никаких справок.