– От руки накидаешь, козел! Сначала меня за подопытную свинью принял, сдал своим горынычам с потрохами, а сейчас права качаешь… Башку свою прокачай…
Последнее я расслышала с трудом, потому что Ксюха с грохотом захлопнула дверь прямо перед носом разъяренного Шкера.
Тот, не обращая на нас внимания, заорал, стукнув в дверь кулаком:
– Да я же для тебя старался! Хотел, чтобы отпустили быстрее… Ну ты же неглупая, должна понять…
– Была бы неглупая, сразу бы поняла, какой козел мне достался! – разорялась за дверью обиженная Ксюша. – Всю жизнь не везло, раскатала губу, дура! Думала, вот она – моя шоколадная фортуна. Серьезный мужик, врач, член до колена, и фурычит как надо, да еще и хочет меня, а оказывается… Козел!
В ее голосе слышались истерика и слезы.
– Это она о чем? – повернулся ко мне растерянный Шкер. – Что такое фортуна? И что значит фурычит? А козел – это…
– Козел – это похотливое животное, еще любит поесть и подраться! – мстительно пояснила я. – А фортуна – это удача! Хотя в связи с последними событиями, – выразительно кивнула на захлопнувшуюся дверь, – к вам она никакого отношения уже не имеет! Ну и фурычит – значит потрясающе правильно и, можно сказать, идеально работает. Думаю, с Ксенией вы уже вряд ли когда это проверите!
Я обернулась к Дэнарту, который хмуро и мрачно наблюдал за происходящим, поймала его настороженный взгляд и добавила лично для него:
– И ты, милый, тоже не сможешь больше проверить: правильно ли фурычит у тебя!
Шкер, выслушав меня, скрипнул зубами и громко, чтобы услышала Ксюха, заявил:
– Ксюш, а меня тут другая женщина зовет. Хочет наглядно пояснить, что значит фурычит…
Мгновение – затем дверь напротив резко распахнулась, и на пороге появилась заплаканная Ксюша. Она зверем глянула на провинившегося почти мужа, следом – на нас с Дэнартом, затем с недоумением – в коридор, а потом снова злобно – на Шкера.
– Ага, раз открыла, среагировала, значит, нужен! Я помню, вы со Светой на эту тему говорили… обсуждая всех земных козлов. Ичи, родная моя, я не козел и постараюсь доказать это!
Шкер своим внушительным кряжистым телом отодвинул воинственную супругу в сторону и, протиснувшись мимо нее в комнату, закрыл дверь.
– Ичи – это кто? – нахмурилась я.
– Милая красивая домашняя зверюшка. Потом увидишь, у меня живет один, – быстро пояснил Дэнарт, заводя меня в комнату и закрывая дверь.
Не дав мне опомниться, содрал комбез и уложил на кровать. Потом сам улегся со словами:
– Устала, наверное! Не хочешь сейчас, ничего страшного… Потом… как-нибудь.
Прижал меня к груди, чуть придавив рукой, и удовлетворенно задышал в макушку.