Тем не менее, работа тут предстояла простая и проделать всю ее мог один человек.
Правда, концы основных балок требовалось прикрепить болтами к металлическим стоякам. То была единственная серьезная трудность, поскольку сверлить в стояках отверстия под болты, как прежде, с помощью коловорота и доски, было уже невозможно. Теперь по обеим сторонам каждого стояка шли металлические стены, мешавшие крутить коловорот. Однако мистеру Уайту удалось купить коловорот с трещоткой, о котором он всегда мечтал и который несомненно пригодится в Новом Свете, и это приобретение решило проблему.
А между тем, пошел дождь.
Поначалу самый обыкновенный, какой всегда шел в Беркстауне, и потому почти никто не заметил, что льет-то погуще прежнего. Медленно, монотонно, солидно, без настырности, дождь поливал остатки погибшего урожая и несчастный скот, который подставлял ему спину, едва подергивая хвостами. Время от времени, наиболее предприимчивые животины безрадостно встряхивались, облекаясь в нимб крошечных капель. Ковчег, по счастью, уже был накрыт гальванизированным железом, иначе его залило бы.
— Луна нынче сырая взошла, — сказала миссис О’Каллахан.
— А все треклятый Старый Мур[34], — сказал Микки.
И Микки, и миссис О’Каллахан верили, кстати сказать, что человек по имени Старый Мур имеет личный доступ к сведениям о намерениях Священной Воли Божией по части погоды, и перед сенокосом непременно консультировались с его предсказаниями на сей счет. Микки, впрочем, не только верил в касающиеся погоды предсказания Старого Мура на каждый день следующего года, но был уверен также, что сам этот Старый Мур погодой и правит, сам ее устанавливает. И если она совсем уж портилась в то время, когда Микки притворялся копающим картошку, он с превеликим отвращением втыкал вилы в землю и восклицал: «Треклятый Старый Мур!»
— О да, — сказал, вспомнив об этом, мистер Уайт, — надо будет взять с собой несколько мешков с картофельным семенем. Сколько я знаю, картофельная диета способствует плодовитости. По крайней мере, так говорят работники Дублинского зоопарка.
Дождь барабанил в стекла его игровой, стремглав соскальзывал по окну кухни, рокотал, ударяясь в гальванизированное железо Ковчега. Не барабанил, нет, то было не в его характере. В Беркстауне все делалось косвенно, украдкой. Дождь вздыхал и постанывал, и тихо порыкивал, непрестанно, бессолнечными днями и безлунными ночами. Раскисшая навозная куча обратилась в пространное кофейного цвета озеро бедствия; на коре буков появились темные пятна застойной воды; стены фермерского дома впитывали, как промокательная бумага, насыщенный влагой воздух и переносили его — в виде плесени — на разнообразные изображения Священного Сердца.