Как он меня в прошлом году доставал! То за хвост дергал так, что я взлетала, то за лямки рюкзака, так что я падала на пол, то из трубочки шариками плевался и всё время за шиворот попадал. Мама уверяла меня, что он так проявляет симпатию. Бред! Может быть, в мамино время мальчики именно так симпатию проявляли, но у нас всё совсем по-другому. У нас, если проявляют симпатию, пишут эсэмэску с сердечками или «В контакте» под фоткой в купальнике пишут: «Ты классная!».
В общем. Не питала я к Нгуэну никаких позитивных чувств. Наоборот. И вдруг этот задирала приходит в класс в очках. И ни в каких не солнечных, а в нормальных, с диоптриями. Нет, не так. Пришел он без очков. Сел за парту – он сбоку от меня сидит, в ряду у окна. И, когда начали писать на доске, вижу – тихонько тянется рукой к рюкзаку. Я, конечно, на стрёме. Потому что от него всё, что угодно ждать можно. А он достает украдкой футляр, из футляра – очки и, не глядя ни на кого, нацепляет очки на нос. Очки его просто преобразили. Он стал такой милый и беззащитный! Я на него прямо уставилась, так была поражена. А он застеснялся, ладонью от меня закрылся – как будто бы голову рукой подпирает. А у меня внутри всё ухнуло, как будто желудок оборвался и в малый таз улетел. Почему-то жалко его стало, и по макушке захотелось погладить. А он пунцовый стал, как вишнёвая жвачка. А потом повернулся ко мне и прошипел: «Ну, чё вылупилась? Очков, что ли, не видела?» Но я почему-то не обиделась. Эсэмэснула ему, что очки ему очень идут. Он, правда, решил, что я издеваюсь, снял очки и убрал в футляр. А потом поприщуривался-поприщуривался, и надел очки обратно. А я уже ни о чём не могла думать – только о Нгуэне в очках. Ну, не дура я после этого? Можно влюбиться в глаза, в улыбку, в фигуру (если спортивная). Но в очки! Только я на такое способна. Пока Нугуэн без очков – я могу себя контролировать, но как очки наденет – я всю себя теряю. Хорошо, что надевает он их только во время уроков, и мне не всегда его видно. А когда я на него смотрю – он дико нервничает и строит мне рожи. И что мне теперь делать? Я в полной потере.
На весенние каникулы мы никуда не ездили. Сидели дома. Ленка общалась со своим малолеткой, а я – с Соней. Соня закончила четверть без всяких троек, её родители отпускали гулять почти без ограничений. Наша мама отказалась от папиного финансирования и теперь работает, как заведенная: делает переводы и даёт уроки английского. А мы с Ленкой проявили женскую солидарность, хотя папа предлагал отправить нас куда захотим. Мамины родители временно переехали к нам: помогать нам выживать. Мы с Ленкой сначала были в панике: дело в том, что наша бабушка Ира – мамина мама – кругом больная. Нет такого места на её теле и внутри него, которое у неё не заболело хотя бы однажды. Мы думали: ну всё, у нас теперь дома будет сериал «Клиника» в прямом эфире. Но тьфу-тьфу-тьфу! Они с дедушкой Жорой живут с нами уже две недели, и ещё ни разу бабушка не охнула! Стоит у плиты, как часовой на посту, и – готовит, готовит, готовит. А дедушка подтаскивает из магазина ингредиенты. Если они проживут у нас больше месяца, мы с Ленкой превратимся в Винни-Пухов. Вернее, Винни-Пухом буду я, а Ленка – раздувшимся в талии Пятачком. Ленка-Пятачок! Хороший образ! Сейчас я её нарисую!