– Там, где я вырос, – сказал Малоун, – есть такая пословица: «Не надо утолять аппетит через задницу». Быть может, китайцам следует ею воспользоваться.
Пау усмехнулся:
– Эту мудрость изрек один из ваших великих американских философов?
– Точнее, целая прослойка. Они называют себя «голытьбой».
– Что помешает кому-то еще занять место Тана? – спросила Кассиопея. – Определенно, у него были сторонники, готовые поддержать его дело.
– Вне всякого сомнения, – согласился Пау. – Но Китай – это не Америка и не Европа. У бывших сторонников Тана не будет доступа к средствам массовой информации, они не будут иметь голоса на партийных съездах. Эти привилегии нужно еще заслужить многолетней преданной службой. У нас политическая карьера – это путешествие, которое совершается на протяжении очень длительного времени. Так, самому Тану потребовалось почти двадцать лет, чтобы достичь того, чего он достиг. – Пау покачал головой: – Нет. Сейчас министр Линь – единственный, кому по силам взять в свои руки абсолютную власть.
Малоун подумал, что сам Линь это прекрасно понимает. Он пожалел о том, что не станет свидетелем того, как Пау Веню достанется его же собственное лекарство.
– Похоже, вы уверены в этом, – заметила Кассиопея.
– Сама судьба благосклонно отнеслась к Китаю.
– Неужели вы вправду верите в это? – спросил Малоун. – Судьба? Вы лично в значительной степени определили случившееся.
Пау улыбнулся:
– А как еще можно объяснить наше участие? Разве не странно, что каждый из нас в определенный момент времени находился в определенном месте, влияя на происходящее? Уж если это не судьба, то что же тогда можно назвать судьбой?
Похоже, Линь не ошибся в своей оценке Пау Веня. Гегемон «Ба» действительно переоценивал собственную значимость. И не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять все проблемы, вытекающие из этого заблуждения. Однако Малоуна это не касалось. Он сделал свое дело.
Полдюжины братьев с песнопениями окружили подготовленные останки Виктора, размахивая медными кадильницами с благовониями.
Над головой кружились слетевшиеся стервятники.
– Может быть, нам лучше уйти? – предложила Кассиопея.
Они покинули церемонию до того, как первые птицы принялись за пиршество, и направились к монастырю по камням, между которыми пробивались тонкие зеленые ленточки молодой травы. Ни Малоун, ни Кассиопея ни разу не оглянулись назад.
– Я ошибался насчет Виктора, – тихо произнес Малоун.
– Эта ошибка вполне объяснимая. Понять его было очень непросто.
– Но в конце он открыл свое истинное лицо.
– Виктор отвлек на себя внимание Тана, уверенный в том, что я сделаю прицельный выстрел.