На следующей странице вижу на руках у Джесси улыбающегося малыша в голубой шапочке. Теперь я понимаю, что за снимок лежит у Дэниела на тумбочке. Последующие фотографии запечатлели Джесси с ребенком и Дэниела с ребенком, а одна из них, где Дэниел целует малыша в лоб, заставляет меня прослезиться, ведь я знаю, к чему все идет. Мое сердце сжимается в комок, но я не могу отвести взгляда.
Страницы пестрят фотографиями малыша. А потом они заканчиваются.
Я захлопываю альбом и, сглатывая слезы, кладу его на журнальный столик.
– Как звали твоего сына? – спрашиваю я.
– Гэбриел.
– Красивое имя.
Больше я ничего не спрашиваю. Одно я знаю о мужчинах точно – если Дэниел захочет, то поделится со мной этой историей сам.
– Синдром внезапной смерти младенца, в три месяца, – говорит Дэниел, и я вижу, как его лицо омрачается скорбью.
– Мне очень жаль.
По моим щекам бегут слезы. Знаю, они ничем не помогут, но остановить я их не в силах. Вытираю глаза и заставляю себя собраться, отчего плачу еще сильнее.
– Я вернулся домой поздно, – говорит Дэниел. – На бульваре была авария с несколькими машинами, и я провел там почти весь вечер, восстанавливая ход событий и оформляя бумаги. Я сразу же зашел к Гэбриелу. Он как раз подхватил первую простуду, но выглядел нормально. Я лег спать, а проснулся от крика Джесси – утром она зашла к сыну в детскую. Мы тут же позвонили в «скорую», но было уже поздно. Джесси не переставала кричать. Я никогда этого не забуду.
Вижу в глазах Дэниела беспредельную печаль, и от этого у меня сжимается сердце.
– Мне так жаль, – снова говорю я.
Наши с Крисом проблемы вдруг как-то тускнеют. Одно дело – потерять работу, а другое – ребенка. Это переворачивает всю жизнь.
– Мы похоронили его и попробовали жить дальше. Но Джесси не выдержала. Как-то вечером мы сильно поругались, и она призналась, что винит во всем меня. Она сказала, что, возьми я сына на руки, когда вернулся домой, возможно, он бы остался жив. Но, по словам врачей, невозможно было установить, в какую именно минуту он перестал дышать.
Я киваю, но ничего не говорю. Нет смысла повторять, что это не его вина, а трагическая случайность. Уж конечно, он слышал всяческие вариации на эту тему.
– Мы прожили вместе еще год. Ходили к психологу. Обсуждали возможность завести другого ребенка. Но Джесси была слишком зла и срывалась на мне. Я отпустил ее, чтобы она встретила кого-нибудь еще и начала все заново.
– У нее это получилось?
– Не знаю.
Выглядит Дэниел очень печальным. Меня вдруг потянуло утешить его. Игнорируя тревожные сигналы, говорящие, что это очень и очень плохая мысль, я придвигаюсь к нему и обнимаю, опуская голову ему на грудь. Поначалу он никак не отвечает. Его сердце громко бьется, а дыхание учащается, но руки по-прежнему лежат неподвижно. Наконец он тоже обнимает меня и понемногу успокаивается.