Одним взглядом она могла превратить его в лед или растопить. В ней чувствовался характер. Она упряма, и уж если чего-то хотела, сбить ее с пути было невозможно. Ей не чуждо сострадание и сочувствие, она забывала о себе, помогая другим. Да взять хотя бы его самого и Джерри.
Джеку нужно было все в комплекте.
«Семья, Джек. Но ты ничего об этом не знаешь».
Он еще раз посмотрел на фотографию и засунул ее в карман. Может, теперь и знает. По крайней мере, точно уверен в том, что будет стараться.
Клео ужасно злилась, когда Джек уезжал, и он ее понимал, зная, что такое боль. Она всегда была вспыльчивой и прямолинейной, и это тоже нравилось Джеку. Скотти с ней отлично ладит. Он верный друг и сможет ее переубедить.
Она знает, что Джек к ней чувствует. Они ведь всего несколько дней назад занимались любовью, страстно, упоительно. Он вернется, хотя не рассказал о причинах отъезда, не хотел усложнять. Клео, не понимая ситуации, слишком бурно отреагировала. Любая другая женщина на ее месте повела бы себя так же.
Клео ждет. Она ведь сказала, что любит его. Точнее, прошипела. На губах Джека заиграла улыбка, он откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза. Тело трепетало. Все будет хорошо, когда он объяснится.
Шасси глухо ударилось о бетон, самолет заревел, тормозя, и стал подруливать к терминалу, на стеклянных стенах которого играло бронзовое солнце.
Через невероятно долгий час Джек расплатился с таксистом и взглянул на окна спальни Клео. Как обычно, окно открыто, занавески плотно задернуты. Да, еще спит.
Джек почти не сомневался в том, что нервничает. Он заскочил к флористу, чтобы было что преподнести в знак примирения, и теперь аромат гвоздик с длинными стеблями смешивался со знакомым запахом травы, мокрой от утренней росы. Сороки трещали в ветвях эвкалипта. Джеку пришлось сдерживать себя, иначе он бросился бы к входной двери бегом.
Это возвращение домой сильно отличалось от того, что было несколько недель назад. Он возвращался домой – в смысле к женщине. К семье. К своей семье. Приятное тепло разлилось по телу, словно согретое утренним солнцем. Так и должно быть.
Образ Клео с животиком, в котором был его ребенок, заставил Джека остановиться. Их ребенок. Он выдохнул. «Стоп, не торопись. Потихонечку». Сначала извинения и объяснения.
Открыв дверь, он бросил сумку на пол. И сразу же заметил – тишина, пустота. Ни Кона, ни уютных ароматов завтрака.
Хорошее настроение как ветром сдуло. Все это не к добру.
С бешено бьющимся сердцем он бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Пустая кровать подтвердила догадку. Джек крепче сжал цветы. Клео любила этот дом. Она владела им.