Шок. Она была не в силах поверить в то, что их обоих предали.
– Джерри… Джерри не твой отец? – Каждое слово ей приходилось выдавливать из себя.
– Нет. Джерри оставил мне кое-какую информацию. Надо было ее проверить.
Холодный невыразительный тон, глаза как из обсидиана. Такого Джека Клео еще не видела.
– Какую информацию? Джек, ты меня пугаешь.
– Вот именно поэтому я тебе ничего и не сказал. Меня она тоже напугала. Он поведал, что моя мать общалась с твоим отцом незадолго до того, как я родился. Мне надо было наверняка убедиться в том, что это ложь.
Мгновение Клео думала и делала выводы.
– Он думал, что мой отец и твой отец тоже? – Во рту было так сухо, что она с трудом говорила. Грудь сдавило.
– Он так не думал. – Лицо Джека стало суровее. – Джерри просто нравилось издеваться надо мной. Таким образом наказывал меня за свою стерильность и за то, что много лет воспитывал чужого ребенка.
– О! – Сочувствие к преданному Джеку, усиливаясь, росло как снежный ком в сердце, и вскоре там не осталось места для Джерри.
– И еще кое-что… – Джек поставил фотографию на ночной столик возле кровати Клео. – Я не был с тобой откровенен. Одна из причин, по которой я не рассказывал о прошедших годах, заключается в том, что эти годы были не из приятных.
– Ничего, – подбодрила Клео и придвинулась ближе. – Я хочу знать. Все.
Он потер рукой лицо:
– Модным фотографом в Риме я проработал всего два года. А потом уехал в командировку на Ближний Восток. Своими глазами видел, что война делает с семьями, детьми, жизнями. И это так на меня подействовало, что я остался помогать с восстановлением.
Клео нахмурилась:
– Но Скотт сказал, что ты был в Риме, когда он с тобой связался.
Джек кивнул:
– Я был в больнице, когда он позвонил.
Огнестрельная рана. Он был в зоне военных действий. Пыльная пустыня, ужасные звуки стрельбы, запах горячего металла, холодные объятия страха. Клео очень живо все представила и на одно жуткое мгновение оказалась вместе с Джеком в том страшном месте, больше похожем на ад.
Взволнованная, она не могла сидеть спокойно, вскочила и стала мерить шагами комнату. Клео почти обвинила Джека в том, что он был с другой женщиной, когда увидела его плечо, а он ни слова не сказал в свое оправдание. Захотелось отвесить хороший пинок по его сексуальной и очень упрямой заднице.
Она повернулась к нему лицом, в сердце кипели злость и гордость, восхищение и любовь.
– Глупый, упрямый мужчина. Ты был в опасности, а я…
Джек пожал плечами, как бы извиняясь:
– Ты предпочла бы, чтобы я ушел, сделав вид, что ничего не заметил?