— Что же вы тогда собираетесь делать? — спросил Пиппин, не испугавшись встопорщенных бровей мага.
— Стучать в дверь твоей головой, Перегрин Тукк, — ответил Гэндальф. — Но им это нипочем, а мне нужно отдохнуть от глупых вопросов. Я поищу нужное слово. Некогда я знал все заклинания на языках эльфов, людей и орков. До сих пор без труда могу припомнить их сотни две. Но, думаю, потребуется лишь несколько попыток. Тайный язык гномов, которому они никого не учат, здесь не понадобится, и Гимли я ни о чем не собираюсь просить: слово это эльфийское, как и сама надпись, это несомненно.
Он вновь подошел к скале, слегка коснулся своим посохом серебряной звезды в середине, под изображением наковальни, и повелительно произнес:
Аннон эдхеллен, эдро хи аммен!
Феннас ноготрим, ласто бет ламмен!
Серебряные линии потускнели, но серый камень не дрогнул.
Много раз повторял он эти слова в различном порядке, варьируя их. Потом испытал другие заклинания, одно за другим, произнося их иногда быстро и громко, иногда тихо и медленно. А затем произнес много отдельных эльфийских слов. Но ничего не произошло. Утес нависал в ночи, мерцали бесчисленные звезды, дул холодный ветер, но Дверь оставалась закрытой.
Вновь Гэндальф приблизился к стене и, подняв руки, гневно приказал: «Эдро! Эдро!» — и ударил скалу посохом. «Откройся! Откройся!» — восклицал он и повторял этот приказ на всех языках, какие когда-либо были известны в Средиземье. Потом швырнул посох на землю и молча сел.
В этот момент ветер донес издалека вой волков. Билл вздрогнул в испуге, и Сэм подошел к нему и что-то тихонько зашептал.
— Не позволяйте ему убегать! — сказал Боромир. — Похоже, он нам еще понадобится, если только до нас не доберутся волки. Как я ненавижу этот дурацкий пруд!
Он наклонился, поднял большой камень и швырнул его далеко в темную воду.
Камень исчез с мягким всплеском, в то же мгновение послышался свист и какое-то бульканье. От того места, где упал камень, стали расходиться большие круги, медленно двигаясь к подножию утесов.
— Зачем вы это сделали, Боромир? — встрепенулся Фродо. — Мне тоже не по душе это место, и я боюсь. Я не знаю, чего боюсь: не волков и не тьмы за дверью, но чего-то еще. Я боюсь озера. Не трогайте его!
— Я хочу убраться отсюда, — сказал Мерри.
— Почему Гэндальф тянет? — спросил Пиппин.
Гэндальф не обращал на них внимания. Он сидел опустив голову, либо в отчаянии, либо в глубокой задумчивости. Вновь послышался зловещий волчий вой. Рябь на воде росла и придвигалась ближе, волны уже бились о берег.
Внезапно маг вскочил на ноги, так неожиданно, что все вздрогнули.