– Конечно, нет.
– Она только что вернулась домой. Я не сомневалась в том, что она выходила только поболтать с кем-нибудь за воротами, но, во всяком случае, это не годится.
– Поговори с ней об этом завтра утром, или я сам поговорю, если желаешь. Ну, что, все везде заперто?
– Да, папа.
– Спокойной ночи.
Я поцеловал ее, пошел в спальню и вскоре уснул.
Я стараюсь рассказать вам все, что имеет отношение к делу. Пожалуйста, м-р Холмс, предлагайте мне вопросы, если я говорю недостаточно ясно».
– Напротив, ваше показание отличается замечательною ясностью.
– Я перехожу к той части моего рассказа, которая требует особой точности. Я вообще сплю довольно чутко, а в эту ночь мой сон был тревожнее обыкновенного. Около двух часов меня разбудил какой-то шум. Он затих раньше, чем я вполне очнулся, но мне показалось, будто где-то тихо закрылось окно. Я насторожил уши. Вдруг я с ужасом услышал в соседней комнате чьи-то тихие шаги. Я встал с кровати, дрожа от страха, и заглянул в свою уборную.
«– Артур! – вскрикнул я, – негодяй! вор! Как смеешь ты трогать эту корону.
При свете газового рожка я увидел моего несчастного мальчика. Он был в рубашке и брюках и держал в руке корону. Он, казалось, сгибал или выпрямлял ее изо всех сил. При моем восклицании он уронил ее и побледнел, как смерть. Я поднял корону и осмотрел ее. Не хватало одного угла с тремя бериллами.
– Негодяй! – кричал я вне себя от бешенства. – Ты испортил ее! Ты опозорил меня навеки! где бериллы, которые ты украл?
– Украл! – вскрикнул он.
– Да, украл! Вор! – продолжал кричать я, тряся его за плечи.
– Камни все тут. Не может быть, чтоб не хватало, – возразил Артур.
– Не хватает трех, и ты знаешь, где они. Вор и к тому же лжец! Разве я не видел, как ты ломал корону.
– Довольно ругани, – проговорил он, – я не намерен долее терпеть и не скажу ни слова. Утром я покину ваш дом и буду жить самостоятельно.
– Я отдам тебя в руки полиции, – кричал я, не помня себя от горя и бешенства. – Я потребую, что бы это дело было расследовано.
– Вы ничего от меня не узнаете, – отвечал он со страстью, которой я не ожидал от него. – Если призовете полицию, пусть ищет!
Мой крик поднял на ноги всех в доме. Первой в комнату вбежала Мэри. При виде лица Артура и короны у меня в руках, она сразу догадалась в чем дело, громко вскрикнула и упала без чувств. Я послал за полицией и объяснил все. Когда инспектора и констэбли вошли в дом, Артур, стоявший с упрямым видом, сложив на груди руки, спросил меня, намерен ли я обвинять его в краже. Я ответил ему, что теперь это уже не частное, а общественное дело, так как испорченная корона – достояние нации, и потому я предоставляю закону вступить в свои права.