А вот майор человеческую жизнь знает. Семья, жена, ребёнок у него. И законы знает, и людские и божеские. И преступил и те и другие, не задумываясь, легко. Лишь бы власть свою показать.
И мне его – простить?!
С майором тяжело. Потому Бог и подсказку дал – мент не один в доме спит. Отплачу ему, и невинные люди погибнут.
В голове тихо пискнул мстительный голосок: «Ксюша тоже невинная была, а её убили». Я цыкнул на него. Не пацанчик пятилетний за рулём того «опеля» сидел, и не мамаша его мослозадая. А по моим законам круговой поруки нет. Каждый сам за себя отвечает.
Я соскользнул с чердака, перемахнул забор между дворами.
Первый этаж пылал, ни в двери не сунешься, ни в окно. Хорошо, лестницу не додумался бензином облить. Дерево успело нагреться, местами и тлеть начинало, но ещё не вспыхнуло. Я передвинул её к одному из верхних окон, полез, чертыхаясь, когда приходилось хвататься за особо горячие перекладины. Саданул ногой в стекло… И тут же в меня вылетел рыжий шерстяной ком!
Котяра на секунду завис на моей штанине, в кровь раздирая бедро, потом сиганул вниз, в темноту. Я зашипел от боли, но не ругаться же на кота! Умная тварь, жизнь себе спасает. Что же ты, Рыжий, хозяев не разбудил? И сразу мысль в голове стрельнула – а может тихо в доме оттого, что хозяев нет? Уехали куда, пока я за бензином ходил?!
Сунул я голову в проём и понял – дома они. Потому как сразу услышал кашель и детский плач, доносившийся от кровати. Попал я, значит, в спальню пацанёнка. Едва перелез через подоконник, и сам закашлялся. Глаза слезиться начали, в горле запершило. В комнате висел густой, удушливый сизый дым, а над головой громко трещало.
Я схватил пацана на руки.
– Родители дома? Родители дома, спрашиваю?
Э, да что от него добьёшься в таком состоянии! Под мышку и на лестницу, на свежий воздух. Спустил, поставил на землю, шлёпнул по попе.
– Беги к забору, понял? И стой там, никуда не уходи. Мамка заберёт.
Про мамку он понял, побежал. И кашляет, кашляет. Ему бы попить чего-нибудь дать… Некогда.
Пока я туда-сюда лазил, дыма ещё больше стало. А из комнаты в коридор выскочил – вообще ничего не видно, дым по лестнице снизу поднимается. Удушливый, гад, – пластик горит.
В коридор выходили три комнаты. Я чуть ли не молился, чтобы родительская спальня тоже здесь была. Потому как если внизу – не успеть. Заглянул в одну комнату – не то, больше на кабинет смахивает. Зато напротив – она!
Первой я женщину будить начал. За руку трясу, за плечо – никак. Учадела. Пришлось за волосы с подушки поднять и пару пощёчин влепить, чтобы глаза открыла. Открыть-то открыла, но мутные. «Вставай, уходить нужно. Пожар!» – кричу. Смотрит на меня, и от дыма хекает. Схватил за руку, потащил за собой, как лунатика.