Вернувшись в гостиную, Гай увидел Бруно и Анну на угловом диване у камина. Бруно рискованно поставил бокал на спинку, и по зеленой обивке расползались темные пятна.
— Мы с Чарльзом говорим о Капри, — сообщила Анна. — Я давно мечтаю туда с тобой поехать.
— Главное, не мелочиться и снимать целый дом, — разглагольствовал Бруно, не обращая внимания на Гая. — Даже замок, чем больше, тем лучше. Мы с матерью один раз жили в таком огромном замке, что ни разу не дошли до его противоположного конца. Однажды вечером я ошибся дверью. И представляете, набрел на целую итальянскую семью, которая ужинала там на веранде. Они потом все пришли к нам, человек, наверное, двенадцать, и попросились работать у нас бесплатно, лишь бы мы разрешили им пожить в замке. Конечно, мы разрешили.
— И вы не выучили ни слова по-итальянски?
— А зачем? — Бруно пожал плечами.
Голос у него снова сделался хриплым, именно таким, каким он звучал в голове у Гая.
Гай сосредоточенно курил, спиной чувствуя устремленный на Анну жадный взгляд, робкие попытки с ней заигрывать, чувствуя все это острее, чем гул от выпитого в голове. Наверняка Бруно успел похвалить ее платье. Она сегодня надела любимое платье Гая — из серой тафты с мелким узором, напоминающим павлиний глаз. Бруно всегда обращал внимание, во что одеты женщины.
— Мы с Гаем как-то подумывали отправиться в путешествие. — Эти слова прозвучали громче — видимо, Бруно повернулся к нему.
Гай не торопясь затушил окурок в пепельнице и шагнул к дивану.
— Не желаешь ли посмотреть игровую комнату на втором этаже?
— С удовольствием. — Бруно встал. — А в какие игры вы играете?
Гай привел его в маленькую комнатку с красными обоями, втащил внутрь и захлопнул дверь.
— Далеко ты собрался зайти?
— Гай! Ты пьян!
— Зачем говоришь всем подряд, что мы старые друзья?
— Да я не всем подряд, я только Анне сказал…
— Зачем? Зачем ты вообще сюда явился?
— Тихо, Гай! Ш-ш-ш! — Бруно как ни в чем не бывало вертел в пальцах бокал.
— Разве полиция не следит за всеми твоими друзьями?
— Следить-то следит, но не так хорошо, чтобы из-за этого волноваться.
— Убирайся. Вон из моего дома.
Голос у Гая дрожал от сдерживаемой ярости. Впрочем, а надо ли ее сдерживать? В соседней комнате лежит револьвер с последней пулей в барабане.
Бруно вздохнул со скучающим видом.
— Анна очень красивая, — заметил он со светской любезностью.
— Посмеешь еще раз заговорить с ней, и я тебя убью.
На мгновение улыбка Бруно померкла, затем сделалась еще шире.
— Это угроза?
— Обещание.
Через полчаса в стельку пьяный Бруно валялся в гостиной под зеленым диваном. Распластанное на полу тело казалось необыкновенно длинным, а голова — совсем крошечной на фоне большого камина. Трое мужчин подняли его и замерли, не зная, что делать дальше.