– Так, значит, не боишься рискнуть!
– Не боюсь, Сергий Аникитович, с надежей на Господа и милость его вручаю жизнь свою в твои руки.
Когда уже в сумерках вышел на монастырский двор, в ворота забарабанили, а когда встревоженный монах их открыл, в них проехал царский гонец. Поклонившись мне, он сообщил:
– Боярин, царь Русского царства тебе к нему на глаза срочно прибыть приказал.
Я переглянулся с Кошкаровым и, в ответ также поклонившись, сказал гонцу:
– Немедленно выезжаю и вскоре буду у государя.
Когда пришел в царские покои, Иоанн Васильевич был один, что казалось очень странно: обычно вокруг него находилось множество людей – бояр, стольников и дьяков. А сейчас только по шестерке громадных стрельцов стояли снаружи у каждой из двух дверей палаты.
Иоанн Васильевич был явно озабочен, лоб наморщен, сумрачное выражение лица говорило, что царь не просто озабочен, но еще и рассержен.
– Вот скажи мне, Сергий, как ты себя блюдешь? – спросил он, глядя мне в глаза.
Я, не понимая вопроса, стоял, глупо моргая глазами.
Иоанн Васильевич изволил усмехнуться:
– Ты, Сергий Аникитович, лекарь мой уже четвертый год. Все тебе про меня известно, до самой малой болячки. Знаешь ты много того, что держать при себе надобно. А скажи мне – как ты бережешься от людей лихих?
До меня начала доходить суть царских вопросов.
– Великий государь, холоп твой Сергий царской милостью не оставлен, есть охрана у меня, старший в ней Борис Кошкаров, известный воин. С тобой на Казань ходил.
Иоанн Васильевич с недовольным выражением лица продолжал:
– А мне донесли, что не бережешься ты совсем, без охраны частенько ходишь. Вот на-ка почитай, что мне пишут.
Я взял неказистый листок бумаги, на котором типичным дьяческим почерком было написано: «Дважды видели, как Щепотнев с домочадцами без охраны в церкву на Варварке выходил. Вчера по рынку проехался и не оберегался нисколько».
Царь выхватил бумагу у меня из рук.
– И это только за те дни, что надзор за тобой учинил, – ядовито сообщил он мне. – А сейчас вот эту бумагу почитай!
Он сунул мне в руки грязный пергамент, на котором были видны следы многочисленных чисток. Он был заляпан следами воска и несколькими кровяными пятнами.
«А после второго подъема на дыбе показал иуда Федька Захарьин, что кроме всего прочего сносился он с генералом иезуитов и отправлял тому по его просьбе сведения про царского лекаря, все до последней мелочи. На вопрос, зачем такие сведения нужны схизматикам, сказал, что доподлинно не знает, но думает, что намереваются они либо жизни Щепотнева лишить, либо выкрасть, что для государя едино, потому как он лекаря своего лишится, а схизматики через лекаря смогут многое про царя русского Иоанна Васильевича узнать».