– Ложись, поспи, – предложил Джим.
Рита понимала, что надо поспать: завтра будет трудный день. Но напряжение не отпускало, сна не было ни в одном глазу. Джим тоже не походил на человека, который собирается безмятежно продрыхнуть до утра.
– Я тут перед выходом заглянул в Инет, – сказал он. – Царицыно сейчас – исторический заповедник. Там уже несколько лет идёт реконструкция. Переделаны дворцы и некоторые из мостов.
Рита пристроила на столике карту.
– Если я правильно понимаю, нам нужен мост. Вот этот. Будем надеяться, что реставраторы до него ещё не добрались.
Джим тоже на это надеялся. Но у него были другие сомнения.
– Предположим, мы найдём этот мост в первозданном виде. Как будем действовать потом? Кроме плюсика на карте, у нас нет никаких указаний.
Рита отодвинулась от столика, съёжилась в уголке и закрыла глаза.
– Разберёмся на месте.
На конечную станцию прибыли около семи утра. Выйдя из вагона, где всю ночь скапливалась и утрамбовывалась одуряющая жара, они окунулись в зябкость ранней московской зари. Рита задохнулась от озноба и обхватила руками плечи, запахивая воображаемую куртку.
– Ничего, в вокзале согреемся, – подбодрил её Джим, одетый в джинсовую пару.
В вокзале их окружила стоголосица, и Рита не сразу услышала прорвавшийся из сумочки писк мобильника. Звонил майор Семёнов.
– Ты где, Ритусик? – спросил он буднично.
– Где-где… У Кристинки. – Рита сладко, во весь рот зевнула. – Пап, ты на часы смотрел? Ранища несусветная. Мы только в пять легли, дай поспать.
– Извини, зайка, я так, в порядке оперативной проверки… А что за базар слышится?
– К Кристинке двоюродная сестра из Туркмении заявилась, а с ней ещё человек десять. Тут такой тусняк, пап, дым коромыслом! Я, может быть, ещё на одну ночь останусь.
– Смотри, не простудись ночами-то. В одной распашонке укатила… Наблюдательный!
– Это не распашонка, пап, а самый моднявый прикид. От кутюр.
«Внимание! Граждане пассажиры! – загундел в зале голос вокзальной дикторши. – В целях предотвращения террористических актов просим вас соблюдать меры предосторожности…» Рита загородила трубку ладонью.
– Всё, пап, пока! В обед на зелёнку намылились, а я невыспатая… Вечером позвоню.
Здесь же, на Ленинградском вокзале, хлебнули обжигающего какао, заели маковниками. Рита плохо знала Москву, бывала в ней наездами. Дальновидный Джим запасся планом столичного метрополитена.
– Станция «Царицыно». Хорошо жить в эру технического прогресса!
Бывшая Царицынская усадьба, превращённая в музей-заповедник, была одним из тех участков Москвы, где громады современного города-троглодита тускнели перед живописной палитрой девственной старины. Но Риту усадьба не впечатлила.