Когда строения начал облекать полумрак, вернулись в парк. Походили между памятников архитектуры, поотирались возле пруда, ветер с которого обдавал райским холодком, и ближе к ночи прокрались к мостам.
– Подождём, – одними губами проговорил Джим.
Он перевоплотился, стал инициативным и деятельным и уже не казался Рите рохлей. Они просидели в кустах часов до двенадцати и под покровом кромешной темноты перебежали под мост, который был к ним ближе.
– Давай обследуем опоры. – В руке у Джима появился карманный фонарик. Луч, процеженный сквозь матовое стекло, юрким полозом затанцевал на кирпичах.
– Как бы сторожа не засекли…
– Они рухлядь во дворцах стерегут. Кому нужен мост?
– Вдруг они по всему заповеднику шатаются?
Джим стегал лучом по выгорбленной кладке и хмурился.
– Реставраторы здесь уже побывали.
– Неудивительно… Нашёл что-нибудь?
– Нет. – Джим потушил фонарик. – Мне всё-таки больше второй приглянулся.
– Ладно, пошли к нему.
Расстояние, отделявшее первый мост от второго, они преодолели скачками, пригибаясь до земли. Кроме шуршания травы под ногами, ничто не нарушало царственную тишь парка. Укрывшись под мостом, они глотнули воды из фляжки, нашедшейся у запасливого Джима, и снова приступили к обследованию кладки.
– Вот это другой коленкор! – Кругляш света лимонной нашлёпкой лег на кирпичи. – Поглядим, нет ли пустот. Посвети мне.
Джим передал фонарик Рите. Как фокусник извлекает кроликов из цилиндра, он извлёк из своего потрёпанного саквояжа ломик, кирку и молоток. Взвесил каждый предмет в руке, словно гадая, с какого лучше начать, взял молоток и принялся вершок за вершком обстукивать поверхность моста. «Тюк! Тюк! Тюк!» – вколачивалось в тишину.
Минуты волочились безмерно долго. Рита наполовину высунулась из-под моста и различила вдалеке двигавшиеся в ореолах электрических вспышек человеческие силуэты. Она перехватила молоток Джима, нацеленный для очередного удара.
– Замри!
Не выползая из-под моста, они вжались в росную траву. Люди с фонарями прошли в двух метрах от них. Кто-то наудачу полоснул спицей света по кирпичным опорам, потом уже издали долетел прокуренный голос:
– Никого нет, Семёныч! «Стучит, стучит…» В тыкве у тебя стучит! Перебрал вчера на именинах? Ладно, не разоряйся, знаю я тебя, алкаша…
Рита и Джим лежали не шевелясь. Затем терпение лопнуло и Джим с опаской приподнял голову. Парком властвовал покой. Джим снова стал постукивать молотком по кирпичам, но делал это уже совсем негромко. Над Царицыном взошла луна, она выпуталась из облаков и по-барски устремила на землю круглый зрак. Птицы высвистывали полуночный ноктюрн.