— Ты пришла по доброй воле.
Она знала, что лучше промолчать, но не сумела удержать себя в руках.
— Я поступила так только для того, чтобы защитить честь сестры! — крикнула она.
Похоже, Ричард был потрясен до глубины души, но это не смягчило сердце Гунноры, ведь всему виной стали его глупость, его легкомыслие!
— Мне не показалось, что я взял тебя силой, — пробормотал он.
— Да, на моем теле нет синяков и царапин, у меня ничего не болит. Но унижение — сестра насилия. — Ее глаза блеснули.
Ричард ловко вскочил на ноги, мановением руки отгоняя сомнения.
— Ты молода, ты живешь в лесу… Другие женщины… нет, все женщины в такой ситуации бросились бы мне в ноги и умоляли бы меня забрать их в Руан.
Эта комната стала им слишком тесна. Гуннора знала, что скоро не выдержит, спасется бегством. Ей хотелось сказать ему что-то, что оскорбит его, унизит, причинит боль — боль, которая останется в его памяти дольше, чем страсть этой ночи. Но ничего такого не приходило ей в голову.
И вновь на лице Ричарда отразилось изумление. И кое-что еще — восхищение. Но Гуннора не успела разобрать, правильно ли она поняла его чувства. Девушка выбежала во двор. Ричард за ней не последовал.
Сегодня лес не показался ей союзником. Пение птиц звучало смехом, шелест листьев — укором, хруст корешков под ее ногами — упреком.
«Ты отдалась мужчине, которого ненавидишь».
Несчетное количество рун ей придется вырезать, чтобы стереть воспоминания о его прикосновениях, несчетное количество жертв принести, чтобы забыть, как она отдала ему свою невинность.
Гуннора бежала, куда глаза глядят. От дома Замо она легко нашла бы тропинку к своей хижине, но сейчас ей нельзя было вернуться туда. Она покидала свое прибежище жрицей, колдуньей, мастерицей рун, а теперь оказалась опороченной бабой, чьи мысли посвящены не богам, а мужчине.
Но вдруг Ричард вернется к Замо, призовет Сейнфреду к ответу, вдруг потребует, чтобы она отдала ему обещанное?
Теперь Гунноре стало совсем стыдно — не только за то, что она возлегла с герцогом, но и за то, что сбежала слишком рано. Она поспешно направилась обратно, к дому Замо. Увидеть сейчас Ричарда было бы невыносимо, но необходимо. Только когда он уедет, она сможет вздохнуть спокойно.
Однако, еще не дойдя до хижины, Гуннора услышала смех — не хохот враждебного ей леса, а звонкий смех ребенка. Смеялась Вивея, и это примирило Гуннору со всем случившимся. Она возлегла с Ричардом и ради малышек, и стоит ей обнять своих сестренок, как она позабудет о его прикосновениях, он утратит власть над ней. Девушка побежала вперед и выглянула на полянку.