– А накалывать не будете? – скептически осведомляется девушка.
– Э-э… я накалываю в процессе. Так мне привычнее. – Я осторожно давлю на педаль, и, к счастью, машинка стрекочет, как у настоящей швеи. Взяв со стола булавку, я втыкаю ее в ткань и прошиваю еще чуть-чуть. По-моему, правдоподобно, лишь бы девушка не вздумала подойти поближе.
– Хотите, я вам ее сама принесу, когда подошью, – предлагаю я. – Вы ведь, наверное, торопитесь?
К моему облегчению, в наушниках у девушки раздается треск, и, раздраженно мотнув головой, она выходит в коридор, где лучше слышно. Я тут же прекращаю шить. Слава богу. Пора смываться. Но не успеваю я выбраться из-за машинки, как дверь распахивается, и девушка возникает снова.
– Еще они просят защипнуть спереди. Подшили уже?
– Эм-м, – сглатываю я. – Почти.
– Ну так заканчивайте и сделайте защипы. – Она хлопает в ладоши. – Скорее! Там ждут!
– Сейчас. – Кивнув, я снова запускаю машинку. – Защипы. Сейчас сделаю.
– И две дополнительные складки по окату рукава. Можете?
– По окату. Само собой.
Я бодро прокладываю строчку, потом поворачиваю рубашку и прокладываю еще шов. Девушка не спускает с меня глаз. Что ей, заняться больше нечем? Других дел нет?
– Вот. А теперь… защипнем.
Понятия не имею, что я творю. Верчу сорочку туда-сюда, расчерчивая ее швами вкривь и вкось, боясь остановиться, боясь поднять голову. У меня одно желание: пусть девушка наконец уйдет. Уходи, пожалуйста, уходи… пожалуйста, пожалуйста…
– Доделываете? – Девушка напряженно слушает наушник. – Там ждут.
Я, кажется, увязла в бесконечном швейном кошмаре. Рубашка накрепко простегана путаницей извилистых швов. Я судорожно жму на педаль, строчу то вперед, то назад, моля, чтобы кто-нибудь уже меня спас…
– Эй! – Девушка повышает голос, перекрикивая стрекот машинки. – Вы меня слышите? Ау! – Она стучит по столу. – Слышите меня?
– Ой. – Я отрываюсь от работы, словно только что очнулась. – Простите. Увлеклась.
– Забираю? – Она протягивает руку.
Я смотрю на нее долгим взглядом. В ушах стучит кровь. Вот-вот девушка выхватит из машинки злосчастную сорочку – и конец всему. Девушка запрет меня здесь, потом примчится внутренняя студийная охрана в черных куртках, и весь мой план рухнет, даже не начав претворяться в жизнь.
– Я… я решила сменить работу, – в отчаянии выпаливаю я.
– Что? – изумленно таращится на меня девушка.
– Да. На меня снизошло озарение. Я больше не хочу быть швеей, лучше стану дрессировщицей.
– Дрессировщицей?
Воспользовавшись ее полным и окончательным ступором, я вскакиваю и пробираюсь к выходу.