(Впрочем, как Джо вычислил чуть позже, ошибки и не было: полицейские и впрямь не испытывали к нему никаких личных чувств. Работа есть работа.)
— Стой, солдат. Ты арестован, — услышал Джо и еле удержался, чтобы не оглянуться в поисках «арестованного» — как-то не верилось, что эти слова могли быть адресованы лично ему. Но нет — один из полицейских стоял, закрывая проход, а второй предусмотрительно взял под контроль направление вправо.
— Погодите, — Джо с трудом переключался на человеческие отношения, в которых действуют правила несколько иные, чем правила открытой борьбы на физическом уровне, пусть даже усиленные состязанием и разумом. — Мне нужен полковник… У нас угнали грузовик.
Полицейский только усмехнулся:
— Расскажешь это дежурному офицеру…
«Черт побери, что все это значит?» — думал Джо, покорно следуя за офицером военной полиции.
* * *
Если бы Джо мог немного задержаться во владениях Ортеги и послушать один разговор, вряд ли он стал бы задавать этот вопрос.
Пока Джо несся по зарослям, а ниндзя преследовали его, Ортега, скрипя зубами, подошел к своему лимузину.
Он был взбешен, как всякий самоуверенный человек, которому доказали, что и он может быть дураком.
Свою «империю» Ортега создавал не сразу, да и создание ее еще не было завершено. В отличие от большинства себе подобных, Виктор начинал не с практики. Юрист по образованию, он сперва долго приглядывался, отыскивал слабые стороны в уже известных преступных организациях, и постепенно у него начала складываться своя, особая, теория преступности. Или даже не совсем преступности — так считал он. Теоретическая база Ортеги учитывала даже вопросы морали: человек всегда работает лучше, если его совесть ничем не отягощена. Убивать совесть тяжело и не всякому удается. Убедить же ее, обмануть, переориентировав все системы ценностей, Ортеге представлялось вполне возможным.
Что является смыслом жизни, как не сама жизнь? А что критерием того, что она удалась? Конечно же, успех. У успеха много показателей, но раз его видимым эквивалентом в обществе стали деньги, значит, добывать их — и есть истинное предназначение твари по имени человек. Все остальное — лишь надуманные барьеры на пути к цели, искусственные ограничения, призванные останавливать слабаков.
Конечно, сама теория Ортеги выглядела куда доказательнее и тоньше. Быть может, он и обиделся бы от такой вульгаризации, но еще вероятнее, усмехнулся бы и спросил: «Ну и что же здесь неверно?»
Но, собственно, главные его замыслы относились к технической стороне дела. Даже покупка земель в государстве со сложной политической обстановкой (дело, на вид крайне рискованное и малопривлекательное для большинства не умеющих широко мыслить бизнесменов) была немаловажным компонентом его успеха: сама нестабильность и политика всех заинтересованных сторон, опасающихся нарушить равновесие, гарантировали ему безопасность. Что же касается конкурентов, то и против них система защиты была отлажена: Ортега одним из первых европейцев взглянул на Восток и сумел взять там то, что ему нужно. Так возле него появился Черная Звезда.