или Элмера Келтона
[71], в которых самыми отпетыми негодями были наемные бандиты или пустившийся во все тяжкие шериф, или разбойники, грабящие дилижансы.
Когда тишина снова обрела власть, Салли Йорк прошептал:
— Спокойно… стойте вместе… посмотрите вокруг.
Из-за того, что кухня находилась в задней части школы, верхний свет не был бы виден с улицы. Тем не менее, Салли не собирался его включать, и Брайс полагал, что это, возможно, потому что он боялся, что живущие в коконах возбудятся от яркого света. Или, возможно, он боялся, что звук выстрелов из дробовика, который пробьется через дверной замок, будет услышан не теми людьми — они не были настоящими людьми — которые будут курсировать вокруг здания и заглядывать. По невысказанному соглашению они держали фонарики направленными вниз и от окон.
По всей большой ведомственной кухне присутствовали признаки насилия. Опрокинутое оборудование, раскиданные кастрюли и сковородки, разбитая посуда. Работники кухни явно дали бой.
Возле блока из двух составленных печей фонарик Брайса обнаружил отрезанную руку. От отвращения он почти отвел оттуда луч, но подсознательно понимал, что что-то в этой отрубленной конечности было более шокирующим, чем просто факт ее существования. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать, что на месте большого пальца руки находился большой палец ноги, не такой, который пришил к руке какой-нибудь псих-балагур, а палец ноги, который вырос естественным образом в том месте, где должен быть палец руки.
Много часов назад этот день съехал с рельсов реальности, и Брайс больше не был уверен, что два плюс два всегда будет равняться четырем. И все же эта отрезанная рука ознаменовала крутой поворот в еще более странную реальность, чем та, которую он исследовал, даже когда услышал в больнице на расстоянии приглушенные крики ужаса и боли, поднимающиеся от подвала к его уборной через трубу системы отопления.
И теперь он осознал, что палец ноги, находящийся не на своем месте, был не единственной особенностью руки. В самой мясистой части ладони находился полусформировавшийся нос: колумелла[72], кончик носа, единственная ноздря, из которой торчали несколько волосинок и небольшой длины переносица. Неполный нос был так хорошо детализирован, что он ожидал увидеть дрожание волосинок при выдохе.
Он был для этого слишком стар. Ему было семьдесят два. Его жена, Рената, умерла полтора года назад, и он был теперь неизмеримо старше, чем был тогда, старый, обессиленный. Жизнь без нее была в некотором смысле не менее пресной, чем жизнь без еды; это просто другой вид голодания.