— Судя по твоему рассказу, она ей уже помогла.
— Не совсем так, как хотелось бы.
— Ну, ты уж слишком многого хочешь. И потом, Владыки любят людей испытывать. Кое-в-чем они вам помогли, а дальше вы уж сами старайтесь. Может, они хотят проверить, насколько сильно вы друг к другу привязаны?
— Вот и Хаген хотел. Проверил и отправил нас на все это.
— Владычица тоже желает получить назад свою Чашу.
— Что ж, может, лучше отдать посудину ей, чем Хагену.
Мартин с удивлением воззрился на друга и хотел что-то сказать, но Нейл вдруг поднялся на ноги.
— Извините, Эли зовет, — сказал он.
— Иди-иди, — пробурчал капитан. — Высыпаться ей давай, с двумя она ох как намучается.
— Ты-то откуда знаешь? — удивился парень.
— Я матери с ней помогал.
— Передавай Элизабет мои поздравления, — попросил Мартин.
Нейл кивнул и исчез.
До Джибролты, куда лежал курс «Дочери Океана», оставалось около четырех недель пути. Сэндклиф с самого начала прилагал все усилия, чтобы добраться до острова как можно быстрее. Ему казалось, Кэтрин после случившегося должна возненавидеть море и корабли.
Он ошибался. Капитан с Мартином повели себя неправильно с первого дня, оставив Кэтрин в покое. Они думали, что мужское общество их жене сейчас отвратительно, поэтому весь день старались пореже попадаться ей на глаза, в то же время ни на минуту не оставляя без присмотра. Вечером Мартин лег спать в гамаке, а Сэндклиф устроился на полу. Оба смущенно пожелали девушке спокойной ночи. Она с трудом выдавила ответ.
— Может, мы переночуем на палубе… — начал было капитан, но Кэтрин горячо запротестовала, и он тут же умолк.
Девушка чувствовала себя совершенно потерянной. Марти и Сэнди упорно избегали ее, следили издалека с каким-то тревожным подозрением. Наверное, после ее позорного плена она стала им попросту противна, но показать это они не хотят из жалости. Еще больше ее укрепило в подобных мыслях их нежелание разделить с ней постель. Она понимала: так может выражаться и забота, но зачем тогда прятать глаза? Марти хоть иногда не отводил взгляда, в котором, вроде бы читалось сочувствие, а Сэнди даже говорил односложно и головы не поворачивал в ее сторону, после того, как утром вымыл ей волосы. Лучше б обрил наголо, как поступали иной раз в Алтоне с уличенными в неверности женами, но глаз не отводил.
Кэтрин не могла уснуть, гадая, чем же на самом деле вызвано странное поведение ее мужей. Нужно было просто спросить, но она боялась услышать ответ. Вернее, не услышать его, наткнуться на смущенное молчание. Или различить в интонациях ложь. Сейчас у нее не хватило бы сил вынести подобное.