— Каждый айр-творящий связан со своей позелью и творит ее образом. Ты сам утверждаешь, что видишь целую степь разных трав. Что может сделать твой тимьян? Ну, допустим, море взбаламутит, если много лет дар не использовать, как и было с тобой. Ну, галеру попутно переломит. Раны исцелит — тут ему мало соперников. Но он не сможет прогнать огромную волну через три моря, не сможет порубить на кусочки стаю касов. Это работа ковыля, и не просто ковыля, а колышущегося под ветром. Да будет тебе известно, Тимьян, нам, айрам, не подвластны силы неживой природы — воды, воздуха, огня и камня, это вотчина человечьих колдунов. Почему же тебе подчиняется ветер? — Я молчал, хотя ответ напрашивался сам собой. Клевер не преминул его озвучить: — Полагаю, эту составляющую дара ты унаследовал от матери.
— Я правда ничего не помню о ней…
— Допустим. Я уверен, что твоя память была запечатана с какой-то целью. Скорее всего, чтобы обуздать дар, ибо он противоестествен. Тёрн отлично знал, что плодовитые любовные связи между творящими и человеческими колдуньями строжайше запрещены обеими сторонами, но по какой-то причине позволил тебе появиться на свет. Принимая в расчет твою внешность, это была любовь. Тут я еще могу оправдать его: дети наделенных даром не всегда наследуют его. Ты мог родиться обычным полукровкой, мог — полноценным творящим или, наоборот, человечьим колдуном. Но, как это часто случается, события развивались по наихудшему пути, и в моем внуке соединились возможности одареных айра и человека. Я уверен, что именно поэтому Тёрн запечатал твою память, как бы лишил тебя дара, а заодно и образа матери, которая, скорее всего, пыталась развивать твои ненормальные способности.
Клевер замолчал, видно, ждал, что я кинусь защищать матушку, выдав тем самым наш с ней сговор против всех добропорядочных творящих и колдунов, мне же нечего было сказать. Я совсем не помнил ее. Отцовские шуточки и наставления пару раз прорывались в сознание, а от матери — ничего. Ни прикосновения, ни запаха, ни обрывка колыбельной. Может, дед прав в своих измышлениях?..
— Ну, что молчишь?
— Мне нечего ответить. Могу еще раз повторить, что ничего не помню. Ах да, ты прав насчет ветра. Он действительно пробуждается, когда мне угрожает опасность. — Теперь пришла моя очередь помолчать. Клевер терпеливо ждал. — Раз я получился таким… ненормальным… ты не станешь помогать мне?
— Творящий не имеет права отказать в помощи, — вздохнул старый айр. — Но твой случай слишком опасен, я не могу, очертя голову, ринуться на поиски замкнутой памяти и выпустить ее. Подобный шаг способен нанести чудовищный вред Зеленям.