В превосходном настроении она вернулась к д’Амбремону, который, стоя спиной к гроту и скрестив на груди руки, изучал состояние атмосферы.
Камилла чувствовала себя расслабленной и отдохнувшей.
— Вам тоже следует переодеться, — заметила она, невольно любуясь торсом молодого человека, облепленным насквозь промокшей рубашкой.
— Слушаюсь, капитан! — усмехаясь, ответил он.
Сейчас он был еще более обольстителен, чем всегда: мокрые черные пряди прилипли ко лбу; стекая по щекам, капельки воды выбирали себе путь, подчеркивающий правильность черт его мужественного лица; затем они попадали на шею и терялись под расстегнутым воротником.
Он быстро переоделся в сухую рубашку и, подойдя к Камилле, протянул ей плащ:
— Держите. Закутайтесь в него, так вы спасетесь от сырости. И давайте что-нибудь поедим. — Он развернул дорожную провизию, которой снабдили их в Экзиле. — Однако в этот раз они нас балуют, — минутой позже воскликнул шевалье, обнаружив большое количество съестных припасов. — Так не часто бывает. Держите, эту бутылку вручил мне какой-то солдат специально для вас. Он просто умолял меня не забыть и передать ее вам, утверждая, что вы сами просили его об этом.
— Я? А кто это был?
— Не знаю. Какой-то тип весьма мрачного вида; пьемонтец, не говорящий ни слова по-французски.
— О! Это он!
— Вы знаете, о ком идет речь?
— Да. Это тот самый солдат, которому я приказала более старательно чистить свое ружье.
— И чтобы отблагодарить вас, он дарит вам вино? Странно! Надеюсь, оно хотя бы не отравлено?
Камилла расхохоталась:
— Не думаю. Но все же я не стану пить; полагаю, так будет лучше.
— Я тоже так думаю… Однако, я был прав, когда утверждал, что вы совершено необыкновенная девушка. Обычно в ответ на сделанное замечание видишь недовольную физиономию; вам же преподносят подарки!
Девушка снова рассмеялась:
— Я расскажу вам свой секрет.
— Надеюсь.
Некоторое время он молча смотрел, как она с аппетитом поглощает разложенную на камне еду.
— Я очень голодна, — произнесла она, словно оправдывая свое чревоугодие.
— Полагаю, вам недостает комфорта и утонченности, к которым вы привыкли при дворе.
— О нет! Совсем нет. Я действительно страшно рада, что нахожусь здесь; это путешествие мне нравится.
— Вы не скучаете по своим друзьям?
— За неделю я не успею соскучиться!
— Даже по Ландрупсену?
В эту минуту она подносила ко рту кусок хлеба; вопрос застал ее врасплох, и хлеб повис в воздухе. Камилла подняла на Филиппа удивленные глаза:
— А почему я должна скучать по Микаэлю больше, чем по кому-либо другому?
— Мне кажется, вы очень близки с ним.