– Наш выход, – сказал Джек и направился к двери.
Доктор следовал за ним, отставая на пару ярдов. Ричер постучал и подождал долгую минуту, пока не услышал шаги. Легкая неуверенная поступь. Элеонор.
Она открыла дверь и осталась стоять, положив левую руку на косяк, правой опираясь о стену, словно с трудом удерживала равновесие или считала, что рука защищает дом от внешних опасностей. Она была в черной юбке и черном свитере. Ожерелье из жемчуга она сняла. На заживающих губах появились корки, нос распух, белая кожа натянулась вокруг желтых синяков, которые не мог скрыть макияж.
– Вы, – сказала она.
– Я привез доктора, – ответил Ричер. – Чтобы он посмотрел, как вы себя чувствуете.
Элеонор Дункан взглянула на доктора.
– Он выглядит так же паршиво, как и я. Сет его отделал? Или кто-то из его футболистов? В любом случае я приношу свои извинения.
– Нет, они тут ни при чем, – сказал Ричер. – Похоже, в городе появилась еще парочка крутых парней.
Элеонор Дункан ничего не ответила, лишь убрала правую руку от стены и пригласила их войти.
– Сет дома? – спросил Джек.
– Слава богу, нет, – ответила Элеонор.
– Однако его машина здесь, – заметил доктор.
– За ним заехал отец.
– Как долго его не будет? – спросил Ричер.
– Я не знаю, – ответила Элеонор. – Но складывается впечатление, что им многое нужно обсудить.
Она провела их на кухню, где доктор обрабатывал ее раны накануне вечером. Вероятно, такое случалось уже много раз. Элеонор села на стул, повернув лицо к свету, и доктор подошел, чтобы ее осмотреть. Он осторожно касался лица и спрашивал, не болит ли у нее голова или зубы. Она отвечала, как и многие другие люди в ее положении. Элеонор вела себя храбро, но при этом всячески умаляла собственную отвагу. Да, нос и рот немного болят, да, у нее сохраняется легкая головная боль, и зубы беспокоят. Однако ее речь оставалась четкой, она не страдала от потери памяти, и зрачки правильно реагировали на свет, так что доктор остался доволен. Он сказал, что с ней все будет в порядке.
– А как Сет? – спросил Ричер.
– Он очень зол на вас, – ответила Элеонор.
– Что посеешь, то и пожнешь.
– Вы намного больше, чем он.
– Он намного больше, чем вы.
Она не ответила. Лишь долгую секунду смотрела на него, потом отвернулась, и на ее лице вдруг появилось неуверенное выражение, смягченное лишь застывшими губами и распухшим носом.
«Она испытывает сильную боль, – подумал Ричер. – Элеонор получила два удара, первый в нос, второй пришелся в рот. Первый был достаточно жестоким, чтобы оставить кровавый след, но не сломать кость; второй разбил губы, но не повредил зубы».