— Целуемся, — ответил Евгений.
Женя покраснела и промолчала.
— Да ладно вам, завтра этим займетесь, у вас еще вся жизнь впереди. Это моя никому не нужна. Как сказал классик: «Погиб поэт, невольник чести». Дальше не про меня.
— Может, чаю еще хотите? Пастила осталась, — неуверенно предложила Женя.
И Евгений понял, что ей не хотелось, чтобы сосед уходил.
И отказался от предложения. Пошел в коридор, стал доставать раскладушку с антресолей. Но антресоли оказались забиты всякой всячиной. Ольга Геральдовна давно их не разбирала. На него посыпались вязаные шапки, шарфы и старые альбомы. Он поднял один из них и увидел свою бабулю молодой и красивой. Вспомнил, что видел эту фотографию в далеком детстве. Такой бабушка приходила за ним в детский сад.
— Ой, это Ольга Геральдовна! — обрадовалась Женя, подойдя к нему. — А можно и мне посмотреть?
— Это наша старая грымза? — склонился над снимками Гавриил.
— Не называй ее так, — отчитал его Евгений. — Это она и наша семья. Только я половины людей не знаю, скорее всего, это ее знакомые.
— А ты очень на нее похож, — заметила Женя. — У тебя такие же красивые глаза. Давайте посмотрим фотографии!
Они устроились на большом диване, посадили Женю посредине, положили ей на колени альбом, и Евгений принялся рассказывать о своей семье. Он переворачивал страницы истории Романовских и следил за Женей, так внимательно его слушавшей. Ей было интересно все: как он рос, с кем дрался, кто за него заступался. И почему старший двоюродный брат покинул Родину. Влюбился в жительницу штата Аризона, которая училась с ним в одном университете. Он раскладывал физику на ядра, она тренировала свой русский.
И про деда он рассказал. Он был вертолетчиком. Летал с гуманитарными грузами в Африку. И однажды, когда он сдал груз и возвращался в кабину, чтобы улететь домой за новой партией медикаментов и питания, ему в спину выстрелил местный житель. Решил почувствовать себя неподкупным. «Белые» в любом виде были для него врагами. Свой последний полет на Родину дед совершил в цинковом гробу.
Женя загрустила, и Евгений быстро сменил тему. Стал рассказывать про то, как бабуля водила его в детский сад. Каждый раз, когда он не хотел оставаться, напоминала ему про героического деда. И маленький Евгений стойко переносил детсадовские трудности.
Он рассказывал, Гавриил дремал, Женя слушала.
— А это наш класс. Здесь я и Стелла.
— Какая ангельская красота, — тут же «проснулся» Гаврила. — За такой девчонкой и я бы приударил. Сейчас она совершенно другая.
— Другая, да, — с грустью в голосе согласился Евгений. — Такой ее сделала жизнь. Бабло и тряпки… Мужики…