Ефим Моисеевич развел руками, невинно промолвил:
– Вы поставили задачу, я её выполнил. А как данные персоны будут жить дальше, это не мой вопрос.
Лядов смотрел на Ройзмана уже с явной опаской.
– Так по-твоему получается, наш начальник полиции – потомок убийцы польского короля?! И вот этот… – Лядов зыркнул в текст. – Его предок торговал на Хитровом рынке ворованными младенцами? И что, это можно доказать?!
Ройзман протестующе выставил перед собой ладонь.
– Матвей Алексеевич, минуточку! Как говорят уважаемые люди, не надо шить мне дело! Я не прокурор, а исследователь исторических хроник! У меня сказано – «не исключено», «весьма вероятно». Тут надо понимать другое. Как видите, это… – Ефим Моисеевич поискал наиболее точное слово, – это как минимум логично. Но главное не в этом. Главное в том, что это невозможно опровергнуть, понимаете? – Ефим Моисеевич многозначительно посмотрел на Лядова. – В этом неуязвимость данных…
– Он мизинцем показал на текст. – Возмущает? Допустим. Ну и что? Кому не нравится – пусть опровергнет. А мы можем поспорить. Как говорится, в споре рождается истина.
– Вот ты и будешь с ними спорить, – мрачно буркнул под нос Лядов, имея в виду руководителей региональных силовых структур. Ефим Моисеевич не расслышал реплики, но переспрашивать не стал. Эта тема была исчерпана и он чуял, что надо сменить её на более невинную.
– Матвей Алексеевич, у нас интересное событие… Мной установлен первый член дворянского собрания, это графиня Грушницкая, правнучка графа Грушницкого, его склеп находится на мемориальной аллее вашего кладбища.
– Что значит моего кладбища?! – озлился Лядов. – Ты выражения выбирай!
– Не дай бог, что вы такое подумали! – деланно возмутился Ройзман. – Я имел ввиду исключительно вашу… руководящую роль в этом важном для населения вопросе.
Последнюю фразу Ефим Моисеевич произнес патетически, чем несколько успокоил Лядов.
– Так насчет графини Грушницкой… Я думаю, это очень даже интересная, можно сказать, важная новость!
– Где ты её выкопал? – спросил Лядов в тон кладбищенской теме, он с трудом выплывал из кошмара, испытанного при чтении генеалогического компромата.
– Что значит «выкопал»?! – мягко возмутился Ефим Моисеевич. – Это её прадедушка закопан. А она сама пришла.
– И что это значит? – тупо спросил Лядов.
– В первую очередь это значит, что ваша идея создания данного энпэо оказалась прозорливой! – грубо польстил Лядову Ефим Моисеевич. – Факт появления графини Грушницкой прямо указывает на то, что вы начали работу по преемственности поколений… Я выдал ей свидетельство, так сказать, узаконил её исторический статус.