Я теперь ясно увидел врага.
Я понял, что причина народного несчастья заключается в том, что в то время как наука рвется вперед, у наших правителей нехватает уже пенни для спасения долларов, которые для них дороже всех живых мужчин, женщин и детей, вместе взятых.
Глава шестая
БЛАГОСЛОВЕННАЯ ЗАСУХА
I
Я вернулся на песчаные дюны, после вечера, проведенного с детройтскими туберкулезниками, и долго не мог забыть, как этот вечер весело закончился. После того как Вогэн высчитал, во что обойдется спасение многих миллионов долларов, я высказал мысль, что, пожалуй, не трудно будет мобилизовать эти несколько сот тысяч, требующиеся для экономии миллионов. Мне ответили на это смехом. Это был дружный взрыв смеха, заставивший меня почувствовать себя наивным провинциалом, грудным младенцем и полнейшим простофилей в тайнах экономики. Для меня это была азбучная истина. Задачей этих людей является борьба со смертью — в данном случае, искоренение туберкулеза. Они — специалисты своего дела. Никто этого не отрицает. Виднейшие граждане города нахваливают их во-всю. Эти люди действительно способны искоренить туберкулез, если только…
Детройтские жители тоже, конечно, не возражают, чтобы с ТБ было покончено. Все научные возможности, даже помещения, необходимые для массового исцеления больных, — все налицо. Никаких задержек, никаких помех. Однако же…
Я теперь ясно понял, что эти люди, со всеми своими знаниями, со всей преданностью делу, не в состоянии пустить в ход машину жизни. Они могут добиться, чего угодно, но только не…
Это все равно, как если бы они были специалистами по пшенице и владели в достаточной степени агробиологическими знаниями, чтобы дать пятьдесят бушелей доброй твердой пшеницы на акр[8]. Кругом расстилается безбрежное пространство земли, годной для посева. И они слышат стоны миллионов умирающих от голода людей. А система им говорит: «Нет средств для посева и спасения людей от голодной смерти, которая обойдется нам бесконечно дороже, чем небольшие меры для предотвращения этого».
И грустно было видеть, как знаменитые борцы с ТБ нисколько не возмущались этим оскорбительным отношением к науке, а если и возмущались, то только так, про себя; они не допускали даже мысли, что можно что-нибудь изменить в этой убийственной тирании. И здесь, среди песчаных дюн, для меня стало ясно: эти борцы со смертью совершенно не понимают, что они, именно они должны авторитетно потребовать средств для искоренения ТБ; они должны приказать, чтобы эти деньги были отчеканены, напечатаны, выпущены. Но они только смеялись, и безнадежность, бесстыдный цинизм этого смеха приводили меня в ужас. И я сказал им: