IV
Я смотрю на красивые коричневые волны реки Висконсин и размышляю о том, что я слышал и видел в Висконсине. Странный стоит июнь — без обычного запаха свежескошенного сена; и когда проезжаешь вечером по дорогам, то вместо зеленых трав и розового клевера видишь одни только голые коричневые поля. Дикий, издевательский июнь! Лошади дохнут сотнями без пастбищ, жены фермеров не спят по ночам, прислушиваясь к мычанию голодного скота, а бледные, истощенные дети сидят без хлеба…
Для меня это очередной урок сумасшедшей науки, именуемой экономикой.
В нашей стране изобилия всегда нехватало основного продукта питания — молока, необходимого детям для крепости и здоровья. И вот, в эту засушливую весну, когда мой старый друг Генри Уолес со своими мудрецами из ААА[9] силятся доказать, что для удовлетворения детей молоком нужно уничтожить то, чего никогда нехватало, в этот момент сама мать-природа идет к ним на подмогу…
Она тоже хочет доказать, что единственный путь для обеспечения Америки молоком, — это заморить голодом достаточное количество коров, чтобы вздуть цены на молоко и сделать его доступным только для богатых.
Вот что случится, если не будет дождя…
Я смотрю на ласточек, стремительно падающих и взлетающих над коричневой водой реки Висконсин, добывая себе ужин, предоставленный им в беспредельном изобилии, и думаю о плутоватых правительственных фокусниках, произносящих речи о всеобщем изобилии, между тем как их дела говорят о их страхе, чуть ли не ненависти к изобилию. Я не могу понять Генри Уолеса…
Я вспоминаю, как в 1927 году, в дни «бума» — этой лихорадки, с которой началось последнее заболевание нашей системы, теперь уж окончательно издыхающей, — в один туманный апрельский денек я сидел в гостинице Форт Де-Муан с Генри Уолесом, убеждавшим меня, что одной науки недостаточно, что я должен непременно познакомиться с основами экономики и прочитать книгу двух умнейших людей, Фостера и Кэтчинга, — книга, если не ошибаюсь, называется: «Путь к довольству». Но лучше всего мне запомнился из беседы с Генри в этот туманный денек рассказ о выращенном им гибриде кукурузы, дающем сказочный, небывалый урожай.
В те времена Генри еще всецело и бесспорно стоял за изобилие…
Но вот теперь, весной 1934 года, незадолго до пылевого шторма, когда жизнь без воды не стала еще темой для газет, а была только частным висконсинским бедствием, правительственные экономисты вдруг решили, что пришло время обогатить висконсинских фермеров, выплачивая им деньги за сокращение молочной продукции, которая не имела сбыта, потому что обедневшие народные массы не в состоянии были за нее платить.