Дверь тут же распахнулась, и на пороге появился бледный как смерть Никита, держа в руке свои скомканные брюки и скомканную в руках сотенную купюру баксов. Столкнувшись лицом к лицу со старшим группы, он только и смог выдавить:
— Деньги…
— Что? — Кортиков сразу понял: троица черномазых проституток сработала синхронно..
— Меня эта девка чем-то опоила и бабки спиздила. Все, что было у меня, — все две тысячи пятьсот баксов, — пробубнил Никита.
— Все две с половиной штуки? — печально усмехнувшись, повторил Кортиков. Он не сомневался, что та же участь постигла и Артема Свиблова. Подойдя к его двери, Алексей Васильевич стукнул разок. Здоровяк Артем вылетел в коридор со свирепой рожей и, как только увидел их обоих, сразу сник.
— И у тебя поперли бабки? — без тени укоризны спросил Кортиков.
Тот виновато кивнул, одергивая незастегнутую рубашку.
— Ну и что предлагаете делать? — печально поинтересовался Алексей Васильевич.
— Как что? — взорвался Никита. — Пошли немедленно в этот блядюшник, наведем там шороху! Найдем этих русалок, кишки им повыпускаем!
— Как же, повыпускаешь ты… — вздохнул Кортиков. — Они те на голубом глазу скажут, что ни хрена не знают. Не видели, не слышали, а если будешь катить на них бочку — вызовут местных ментов и заявят, что ты с ней потрахался, а гонорар зажилил. И тебя еще в каталажку сволокут. — Он помолчал, понимая, что хотя бы для очистки совести надо сходить туда разобраться…
И в этот момент из его номера послышалось настойчивое верещание сотового телефона, который он оставил на столике перед зеркалом. Звонить на этот сотовый мог Алексею Васильевичу только один человек — генерал-полковник Урусов. Но вот уж с кем ему сейчас меньше всего хотелось беседовать, так это с ним… Полковник Кортиков рысцой вернулся к себе в номер и в нарушение данных ему Урусовым инструкций запихнул визжащий мобильник под подушку, выбежал из номера и повернул ключ в замке…
Выйдя из гостиницы, они направились к дому с веселой надписью Brooklyn Eros Meeting Point Club. Но алюминиевая дверь в веселый клуб была заперта. С утра такие заведения явно не работали.
— Суки, закрылись там и делят наши баксы! — заорал Артем и, впав в ярость, стал дубасить кулаком в алюминиевую панель. — Полторы тыщи сперли, курвы! Открывайте, суки черножопые!
Алексей Васильевич мрачно сопел и не вмешивался. Полторы тыщи — если бы! Бедняга Свиблов ни сном ни духом не ведал, что жопа-Дайэн вынула у него не полторы, а все двадцать пять штук баксов. Как теперь действовать в Нью-Йорке без этих бабок? И, хуже того, как доложить Урусову об этой пропаже, он с трудом себе представлял. Ну в самом деле, не станешь же звонить Женьке в Москву и каяться: вот, мол, залез в койку с негритянкой-шалавой, а она оказалась стопроцентной мошенницей, под стать нашим шалавам с Казанского вокзала… Да, блин, Урусов за пропажу тридцати штук зеленых по головке не погладит. Да какое там — он вообще не поверит, что какие-то три проститутки из Бруклина смогли облапошить трех московских ментов-спецназовцев, которые в самом-то деле не лыком шиты. Нет, горестно размышлял Кортиков, не поверит Евгений Николаевич, не поверит, а, скорее, решит, что это он, Кортиков, все подстроил, выдумал какую-то туфтовую историйку про проституток-воровок, а сам эти тридцать тыщ баксов прикарманил. Да и сам бы Алексей Васильевич, окажись он на месте Урусова, ни в жисть бы не поверил в такую смехотворную, такую анекдотичную историйку. И самое обидное для подполковника Кортикова в этой истории было именно то, что ну ладно бы сам он замотал эти баксы, но ведь так по-идиотски из-под носа их увели… Надо что-то срочно делать — без бабок туг никуда… Ситуация была хреновая.