Вовик вежливо отстраняется - "мы за конфетами..."
- А, конфетки... - хохочет бригадир, - маленькие детки...
Он не задирается, он шутит. Мы покупаем соевые батончики, дешевые, и идем обратно, босиком по теплой шелковистой пыли, по дороге, уходящей в темнеющее небо. Наконец, из земли вырастает наш хутор, яблоня, колодец...
- Подумай, - я говорю, - мы уедем, может, всю жизнь проживем где-то далеко, а это вот останется, и будет стоять - и яблоня, и дом, и этот бугор, и даже еж, такой же, будет собирать яблоки... Это страшно.
Вовик думает, зевает - " ну, и пусть себе останется, мне не жалко." Он живет легко, я завидую ему, тоже стараюсь, но не получается, чувствую, жизнь как вода, смыкается за спиной, и как я ни барахтаюсь - нет следа... Ночью шумит яблоня, падают капли в воду, шуршит еж, по железной крыше накрапывает дождик, потом проходит, вскрикивает птица...
После войны.
Послс войны в нашсм городе оказалось много бандитов. По вечерам выходить стало опасно - могли ограбить или просто убить. Оружия осталось много, даже в школу ребята приносили патроны, собирались и ходили взрывать их на костре. Мой отец работал врачом и приходил домой поздно. Каждый вечер мама волновалась, не случилось ли что с ним... Один раз он пришел веселый, долго мыл руки, потом схватил меня и подкинул. Я удивился - ведь знает, что не люблю эти штуки. За столом он говорит:
- А меня сегодня ограбили... - и смеется. - Подошли двое и спрашивают - "ты кто?". Отвечаю - врач, иду к больному. Они говорят - "а, доктор... ну, снимай часы". Я снял. "И не ходи так поздно".
Я удивился:
- И ты отдал им свои часы... всего-то двое...
Большие квадратные часы в серебряной оправе, их подарил отцу мой дед, поздравил с дипломом врача. Отец никогда не расставался с часами. Мне хотелось, чтобы он дрался за них и победил этих двух, а он просто отдал часы - и все... Он увидел мое разочарование и засмеялся:
- Понимаешь, хотелось скорей домой, устал, проголодался, а тут эти дураки со своими просьбами - отдай и отдай. Ну, отдал, зато уже дома.
- А оружие было у них?
- Нет, сынок, похоже, что нет.
- Зачем же отдавать?
- Ну, знаешь... они могли и рассердиться...
Я был разочарован. Хорошо, что все обошлось, но отец оказался не героем. Мать стала его ругать, что приходит поздно, и когда-нибудь это плохо кончится, а он ухмылялся и ел с аппетитом - действительно, проголодался.
Через полгода тише стало на улицах, многих выловили, другие ушли далеко в леса, там отсиживались еще долгие годы... Однажды отец вернулся с работы и сразу ушел мыться. Мать за ним, они тихо говорили, но я, конечно, слышал. Он говорит - вызывали удостоверить смерть. А потом: