— Алек, вам лучше оставаться здесь с мистером Сливкой, пока я займусь Мартой и Бейкером, — скомандовал Весткотт. — Мне понадобится на это не больше пяти минут.
— Конечно, мистер Весткотт, — поспешно откликнулся Клюрман.
— Ты пойдешь впереди, Марта! — приказал Весткотт.
Она медленно встала и с безразличным выражением лица, как лунатик, направилась к двери.
— Теперь вы, Бейкер! — приказал Весткотт. — Видимо, не стоит напоминать, что при любом неверном движении я стреляю!
Проходя мимо, я украдкой взглянул на Бориса, но он только сочувственно пожал плечами в ответ. Я искренне надеялся, что приятель сообразит, как отнять винтовку у Весткотта во время облавы на острове. Поскольку я хорошо знал Бориса, эта мысль не внушала мне особого оптимизма. Но мне был нужен хотя бы слабый луч надежды.
Если у меня и были сомнения о месте нашего заточения, они быстро рассеялись, едва мы оказались на кухне. Весткотт приказал Марте открыть дверь в винный погреб, но остановил ее, когда она хотела спуститься вниз по лестнице.
Женщина устало посмотрела на него:
— Ну что еще?
— Сначала вам придется кое-что сделать! Раздевайтесь! — нагло заявил он.
Я разинул от удивления рот:
— Что? Вы что, совсем…
— Можете выбирать, — рявкнул он. — Раздевайтесь. Или я прострелю вам ногу, и тогда можете остаться в одежде.
Стало ясно, что алюминиевый магнат не шутит. Пока Марта стягивала свитер, я начал медленно расстегивать рубашку. Весткотт ждал, пока мы с Мартой останемся в одних трусах. У Марты они были из черного шелка. Затем он заставил нас спуститься по лестнице в подвал. Когда мы были уже внизу, я оглянулся и увидел, что он стоит на вершине лестницы с мерзкой улыбкой на лице.
— Я оставлю вам свет, — расщедрился Весткотт. — К сожалению, в подвале нет отопления. Но если станет холодно, я уверен, вы придумаете какое-нибудь энергичное упражнение, чтобы согреться! — противно хохотнул он.
Затем Юджин отступил назад в кухню и закрыл дверь. И тут же мы услышали, как снаружи загремела задвижка. Я взглянул на Марту: на ее вызывающе торчавшую грудь с коралловыми сосками, на дразнящий цветовой контраст черного шелка и мраморной белизны нежной кожи. И… ничего не почувствовал!