Да и не стоит показывать послам и журналистам, что он без ума от одной-единственной женщины. Снова.
Осторожно прикрыв за собой дверь, он пошел по коридору, но стоило ему только дойти до лестницы, как в него сразу же кто-то врезался.
− Анна! − удивленно воскликнул он, сжимая в руках податливое тело.
− Ты меня поймал.
− Но тебе же нельзя здесь находиться.
− Я знаю, но я должна была убедиться, что ты действительно со всем справляешься.
− И что же ты успела разглядеть?
− Что ты был самым красивым мужчиной в зале.
− Тебе не кажется, что это не слишком спокойная тема для беседы?
− Мне все равно.
− А ты понимаешь, к чему ведут такие разговоры?
− Возможно, но… Но я вообще не хочу сейчас разговаривать. − Прижавшись к нему всем телом, она впилась в его губы мягкими сочными губами, и Зафар охотно ответил на поцелуй, чувствуя, как внутри мгновенно загораются тысячи огоньков.
− Ты понимаешь, что делаешь? − прошептал он.
− Нет.
Она еще никогда так страстно не целовалась и не мечтала о такой близости, и действительно плохо понимала, что происходит и чем все закончится.
Даже зная, что ей вообще здесь не место, она все же выбрала то самое красное платье, что надевала на ужин с Зафаром, и украдкой пробралась на балкон, чтобы издалека наблюдать за шейхом.
А теперь она вообще уже ни о чем не думала. Все равно никто ее здесь не узнает, и она может свободно действовать.
Да и в любом случае она уже не могла остановиться.
Не хотела останавливаться, чувствуя, что впервые в жизни все складывается именно так, как и должно быть, а вся вселенная замирает, пока их губы жадно ласкают друг друга.
А потом Зафар прижал ее к стене, навалившись всем телом так, что она отчетливо ощутила его напрягшуюся плоть, и в ответ она лишь обвила его шею руками, еще крепче прижимая к себе желанного мужчину и все яростней впиваясь ему в губы.
Отчаяние. Страсть. Смятение. Злость.
Все эти чувства бурлили внутри ее, переходя одно в другое и смешиваясь в какие-то невообразимые сочетания. Не отдавая себе отчета в собственных действиях, Анна распутала узел галстука и быстро расстегнула пуговицы рубашки, чтобы наконец-то прикоснуться к его обнаженной коже.
И, чувствуя, как затвердевший член прижимается к ее бедрам, она точно знала, что Зафар испытывает то же, что и она. Что наконец-то нашелся человек, который ее действительно хочет. Которому нужна именно она.
Оторвавшись от ее губ, Зафар принялся целовать ей шею и ключицы.
− У тебя отличное платье, − прошептал он, − но оно мне мешает.
С этими словами он решительно расстегнул молнию, и красная материя охотно соскользнула на пол, практически обнажая Анну, оставшуюся лишь в черном бюстгальтере без бретелек и таких же черных шелковых трусиках.