„Феликса“, — подумала Флора, которая наблюдала, как он садился на катер.
— Я видела, — сказала она, — как они шли в парикмахерскую.
— Смешная. Ты шпионишь за нами?
Флора покраснела.
— Нет, я просто всех замечаю. — „Феликс никого не замечает“, — подумала она про себя. — Ну что, я лучше пойду. — И она сложила доску.
— Не убегай, — Космо схватил ее за щиколотку. — Останься, сядь. У меня есть идея. Когда Бланко начнет играть в бридж и примется за свои разговоры, ты можешь в это время поучить меня игре. Ладно?
— Ох… я…
— А ты можешь придумать что-то поинтереснее? Что ждут от тебя твои родители? — Он держал ее за щиколотку очень крепко.
— Нет, я… — Она дернулась, ей было больно.
— Привет, — сказал Бланко, входя с улицы. — Эта ужасная освежеванная лошадиная голова. А что вы тут делаете? Зубы у этой головы, как у малышки Джойс, правда, их не надо выправлять. — Он закрыл дверь ногой. — Проклятая лошадь. А Энн и Элизабет все еще там? На какой они стадии? Я вышел купить пирожных и спустил последние франки, как будто каникулы кончаются завтра. Я взял на всех, кроме Игоря. Его тошнит от пирожных. Этот паршивец уже прогулялся? — спросил он Флору.
— Да. — Флора наконец высвободила ногу.
Над ними говорили все громче. Элизабет открыла дверь.
— Посмотри-ка на них, — сказала она. — А почему вы не поднимаетесь? Мы одеты, примерка закончилась. Мы с Энн хотели остаться и вчетвером сыграть в бридж. Но раз пришел Космо, нас слишком много.
— Пожалуйста, оставайтесь. Флора будет учить меня этой проклятой игре, — сказал Космо. — Правда, Флора?
Флора ничего не ответила, она кинулась в комнату мадам Тарасовой.
— Чего ты ее дразнишь? — сказал Бланко.
— Я не дразню маленьких девочек.
Космо направился впереди Бланко в набитую людьми комнату.
— Здравствуйте, мадам. — Он пожал ей руку той рукой, которой только что сжимал Флору за щиколотку, как тисками.
Мадам Тарасова защебетала от удовольствия, увидев пирожные, положила шитье в шезлонг, засунула под него корзинку Князя Игоря, вынесла карты, расставила стулья для игроков и разложила пирожные на тарелке.
Элизабет, Энн и Бланко сгрудились у стола, а Космо и Флора, подтащив к себе стульчик от пианино, уселись на пол.
— А теперь начнем с самого начала, — сказал Космо. — Объясняй. Как, когда и где можно выигрывать.
Уверенность вернулась к Флоре, и она стала объяснять Космо, когда удваивать, когда отступать и когда сдаваться. А когда мадам Тарасова приготовила чай и подала его с дольками лимона, Элизабет и Энн обсуждали законченную партию в бридж, критикуя друг друга за ошибки с превосходным чувством юмора. Откинувшись на спинку стула, они пили чай маленькими глоточками, откусывали крошечные кусочки пирожных. У них было отличное английское произношение, ласкающее слух. Космо, сидя на полу и глядя вверх, был потрясен размером их грудей, выступавших, как носы галлионов из-под свитеров. Ничего общего с Мэбс или ее подругой Таши, модно плоскими, или со скромными изгибами фигуры его матери. С дымящимся стаканом чая в одной руке, другой рукой он бессознательно, заметив, что Флора перехватила его взгляд, сжал кулак и сделал ложный выпад, точно хотел двинуть ей в нос. Флора не стала уклоняться, а наоборот, перегнувшись через стульчик, прошептала: