– Поттер!!! Ты хоть раз пытался думать башкой, а не тем, на чем сидишь!? – орал, как гиппогриф в брачный период, Пруэтт. – Мы целый месяц старались выровнять счет! И нам почти удалось! А снова – ты…! Ты меня когда–нибудь доведёшь, Поттер! Я тебя сам убью! Опередив Малфоя!
– А почему, собственно, в виноватых числится один Джеймс? – тихо, как всегда, заговорил Ремус. – Мы все там были.
– Начхать! Мы потеряли баллы! Потеряли баллы – снова! Гриффиндор на последнем месте. На последнем!!! Для вас честь факультета хоть что–нибудь значит, а, Мародеры?! Черти безмозглые!
Лили была с ним согласна.
Последние недели она из кожи вон лезла, чтобы искупить свою вину перед факультетом. Она принесла Гриффиндору около сотни баллов. И вот, по вине Лягушонка, они снова начинают с того места, с которого ушли.
– Эванс!
Лили мысленно застонала.
– Эванс, я больше не могу ждать… Мне нужно твое согласие. Прямо сейчас!
– Твои проблемы. Поттер, я вообще–то не единственная девочка на факультете…
– Зато ты единственная, кто разбирается в зельях!
– При чем тут зелья? – насторожилась Лили.
Поттер поиграл бровями и поблестел глазами:
– Соглашайся на моё предложение, и я всё расскажу.
– Да я и так поняла.
– Что ты поняла?
– Что ты собираешься под Оборотным проникнуть на Святочный Бал. И, скорее всего, потащишь за собой хвостом Петтигрю и, возможно, Люпина. Ну и ещё парочку–тройку доверчивых глупцов, которым не терпится в очередной раз выслушать Пруэтта.
Поттер смущенно и немного обиженно посмотрел на Лили, ероша волосы:
– Как ты догадалась?
– Ты не можешь пробраться на бал так, как есть, – раз. Тебе нужно зелье – два. Складываем один плюс один и получаем…?
– Я понял, – Поттер выдержал паузу, соображая, что делать дальше. – Теперь я от тебя точно не отстану, Эванс. Потому что если я не заручусь твоим участием…
– Всё, Поттер! – потеряла терпение Лили. – Разговор окончен.
– Не окончен!
– Подкатишь ко мне с этим ещё раз, и будешь объясняться с МакГонагалл. Понял?
Поттер понял. Поттер больше не подходил.
Подошёл Люпин.
– Лили?
Тихий–тихий голос, как всегда, заставил девочку вздрогнуть. Взгляд желтых глаз, которые вполне можно было бы назвать кошачьими или цвета бренди, упорно ассоциировался у Лили с волчьим. Самое неприятное, что глаза Люпина жили словно отдельно от всего остального – спокойного, незаметного, уравновешенного.
Жуткий тип этот Люпин.
– Чего тебе?
– Можно с тобой поговорить?
– Не знаю, – ответила она резко, судорожно собирая вещи со стола.
Час был поздний. Кроме неё и Люпина, никого больше не было. Даже библиотекарь куда–то ушла. Она не удивится, если этот тип начнет ей угрожать.