Это было внимательно и добросовестно. И я благодарна была его откровенным словам. А потом, когда мама была у него – подписывать лекарства (рецепт), он и сказал, что «ехать сей девице нельзя». И она (мама) мне этого не сказала, и я жила до 29-го (января) в надежде на отъезд и волнениями из-за своих курсовых (дел)…
В воскресенье (29 января) Шмелёв решил всё. Слова Красовского закрепили решенье, и с этих пор до сегодня я пишу письма Юдиным, и надо еще много кому написать, главным образом – хозяйке (квартиры), но рука не поднимается – еще раз письменно отказаться от всякой надежды на возвращение в туманы Питера. Потому что вновь я чувствую, что надолго – о, конечно, надолго, если не навсегда – для меня закрыт туда доступ на целые зимы… Если отпустят, так только ненадолго – повидаться со старыми знакомыми и моими друзьями. Ведь только там у меня есть друзья…
Письма Юдиных теперь для меня – всё, так как здесь не с кем поговорить о посторонних вещах. Никого не бывает у нас, кроме Капочки – недалекой и неумной, маленькой и кругленькой, пожилой уже девушки; Ольги Павловны – полусумасшедшей старой отставной учительницы, считающей викария Павла213 своим братом (кстати, давно умершим) и говорящей такие глупости, что – о-о-ох!..
Кто еще? Мария Михайловна Михайлова. Старуха-богомолка, возмутительная по взглядам и суждениям. Это – тетка тети-Юлиного мужа. Некогда жившая очень хорошо (в материальном отношении) с мужем, почтовым чиновником – на Урале, да и здесь… Ах, какой хороший старик был! И как она отравляла ему жизнь!..
Больше почти никого не бывает.
Впрочем – Вшивцев. Этот ходит чуть не каждый день. Вот уж терпеть не могу кого!.. Зол, мстителен, груб и зазнайка. И однако, меня не смеет задевать – ни в чем…
Я не хочу больше писать о них. Это – мало того что скучно и бесполезно, так еще и такие мысли вызывает, от которых больно и о которых – потом… Потом…
12 февраля, воскресенье
Сегодня мне было хорошо. Так ярко было солнышко, и такой милой стариной веяло от давно полученных писем. Я сортировала их сегодня. Так – механически. Только два-три перечла. И захотелось написать Зинаиде Александровне (Куклиной) что-нибудь. Написала открытку – о счастье. Смешно…
Ведь обе здесь живем. Но когда еще я смогу пойти куда-нибудь?.. И потом: мы в письмах лучше разговариваем – спокойнее и находчивее…
Сегодня получила письмо-открытку от Маруси Шутовой. Пишет: «Хорошо, что вы не приедете сейчас. Здесь трудно жить в продовольственном отношении. Ждем больших событий…» Так хорошо написано! Папе очень понравилось тоже…