— Отец мой и прародитель, — тяжело дыша, ответил Люлео, и теперь не просто лоб, теперь по всему его лицу заструился градом потом, и, срываясь с острого подбородка, полетел вниз, падая и попадая прямо на кольчугу, штаны и землю. — Почему ты не позволил Аилоунену родиться в Сомандрии, где бы я мог узнать и увидеть его?
— Ты, Люлео, слепец, — гневным голосом откликнулся Семаргл и вновь, словно разрезал небесную высь звонкий удар бича. — Ты, слепец! Ты, не увидел его, даже если бы он родился в твоей семье и был бы твоим сыном. Но, я, столько сделавший, ради вашей горстки сомандрийских гавров, отвечу тебе Люлео, почему Аилоунен родился в Артарии. Потому как там жили последние руахи. Его отец и дед, были из рода некогда славного народа руахов… народа в котором он был первым человеком… народа который он вел в бой, с которым проливал свою кровь… народ который он любил, созидал и творил. Именно в роду связанным с ним кровными узами и мог родиться истинный Аилоунен.
— Прости, прости, прости, меня мой отец и Бог! — шепнул Люлео и опустил голову. — Прости Бог Семаргл! ДажьБог, каковой все это время стоял недалеко от Аилоунена, и внимательно слушая разговор Перуна, Семаргла и Люлео, расстроенным взглядом рассматривал Святозара, нежданно встряхнул своими серебряными кудрями, вложил серебристо-золотой меч-молнию в ножны и неслышной, летящей походкой подошел к Богам, встав справа от Семаргла. А наследник меж тем заметил, что под ногами отца его, ДажьБога, обутыми в легкие лазурные сандалии похожие на те, что он видел на ногах морской владычицы Волыни, ни колыхнулась, ни пригнулась, ни одна травинка, вроде как Бог не шел, а летел.
ДажьБог, от коего во все стороны, исходило золотисто-лазурное сияние, посмотрел на Люлео и мощным, зычным голосом, истинного витязя, произнес:
— Что ж Семаргл, Люлео просит прощение, как я погляжу… И он такой славный ратник, что мне кажется, стоит его простить! Семаргл и Перун разом повернули головы, поглядели на ДажьБога и также разом улыбнулись, а над головами этих светлых Богов золотые нимбы засветились, замерцали и выкинули вверх в небесную высь длинные, смаглые лучи света.
— Да, — не обращая внимания на улыбки Богов, все также мощно и зычно продолжил ДажьБог. — Тем более, что это именно благодаря Люлео, товторийская тысяча, сейчас так беспомощно покачиваясь кругом сомандрийцев, не напала на моих восуров… Однако… такие ратники… — ДажьБог оглядел худых, неопрятных и покачивающихся воинов, и едва зримо скривил божественные уста. — Наверно, моим восурам, не стоит их бояться, как ты думаешь мальчик мой, Святозар?