— Да, мой дорогой друг. Даже если бы ты пришел сюда, как светлый ведун и спустил на мое тело магические способности, то моя подверженная забвению душа мало чем могла мне помочь. Даже если бы я знал, что я— Аилоунен, все равно душа молчала. Она не могла бы поделиться со мной укрытыми в ней знаниями и мудростью… Но мне поверь, очень жаль Святозар, что тебе пришлось пройти этот путь ради меня.
— Нет, Аилоунен, я не жалею, что пошел в Пекло, — откликнулся Святозар, легохонько покачивая головой и единожды колыхая на ней каштановыми кудрями волос. — Ведь мне не только удалось встретиться с тобой и помочь тебе. Мне удалось освободить заточенную внутри пекельного царства душу моей матери. Мне удалось дать ей возможность вновь возродиться и может быть теперь стать счастливой. И знаешь, я думал об этом… и вначале я даже был обижен на Семаргла и своего отца, что они отправили меня на эти мученья… Но потом, когда на второй день нашей встречи, я увидел сон и понял кто ты, я стал благодарен Семарглу и ДажьБогу, что они позволили пройти мне этот путь… Позволили освободить душу матери, снять с моей души такой гнет, который все эти годы ломал меня напополам… И позволили встретить тебя… Помочь и отблагодарить тебя за все добро, когда-то бескорыстно подаренное мне. И единственное теперь, что пугает и тревожит мою душу, это — то какой я теперь обладаю силой и мощью.
— Почему же, друг мой, она тебя тревожит и даже пугает, твоя сила и мощь? — удивленно поспрашал Аилоунен, и поглядев на свое пустое блюдо, вновь протянув вилицу положил на него немного жаренного мяса и пару малюсеньких пирожков.
— Просто, когда, я во-второй раз, возродился на земле, я вел бой с чарколом Сатэгой, — лицо наследника исказилось, губы дрогнули, он беспокойно потер пальцами на левой щеке шрам и очень коротко пояснил Аилоунену, кто такие были чарколы. — Черные колдуны и белые чародеи, создавали сговор, объединяя души и тела, и становясь чарколами, уничтожали народы на земле. И мне обладающему лишь белой магией пришлось встретиться с чарколом Сатэгой, который прежде победил подобных себе чарколов и убил, переродил людские народы, превратив их в чудовищ и заставив идти за собой. Я не смог его победить… его убили Боги: Сварог, Перун и Семаргл— так он был силен… Аилоунен положил вилицу на блюдо, и, протянув левую руку к наследнику, дотронулся до тыльной стороны его ладони, продолжающей взволнованно трогать шрам на лице и ласково улыбнувшись, молвил:
— Не трогай его, друг мой, он не портит твоего прекрасного лица. — Затем Аилоунен вернулся к прерванной трапезе и негромким голосом добавил, — теперь мне понятно, почему тебе не хочется, заставлять людей познавать истину, вкладывая в них свою веру и знания. Ты боишься стать похожим на этого чаркола.