— Хм… — пробормотал ачжосси.
— Можно перетянуть туман поближе и пройти под его прикрытием, — воспрянул духом Дже Хён.
Дальше я могла только смотреть и наблюдать за его действиями. Он не делал никаких киношных жестов, даже руками не двигал, а только смотрел на туман, гипнотизируя его взглядом. Я уже решила, что ничего не получится, но потом серые клочья дернулись, как снимающиеся с якорей корабли, и начали медленно двигаться по долине, подползая все ближе и ближе к лагерю.
— Садитесь, — довольно хмыкнул дракон и сам уселся на ближайший камень, — ждать придется долго.
Яозу кивнул и опустился на землю, внимательно следя за долиной. Мне тоже хотелось дать отдых ногам, но без разрешения я не смела этого сделать и поэтому измотанной куклой со стеклянными глазами замерла в шаге позади Дже Хёна.
— Сядь, — обернувшись ко мне, простонал он, закатывая глаза.
Вот! За маленькую оплошность с именем наказал, а теперь повел себя так, будто сейчас мне можно было нарушить правила. Не поймешь его…
В таких ситуациях мама тяжело вздыхала и с усталостью произносила:
— Мужчины! И они еще заявляют нам о логике? Да их поведение порой не поддается никакой логике. Из-за холодного супа готовы учинить скандал, а сами используют стул вместо вешалки, а носки разбрасывают по всей квартире.
Я улыбнулась, вспомнив один такой разговор.
Над городом царила беспросветная ночь, даже в нашем дворе словно сгустилась сама мгла: звезд на небе видно не было, а лампочка в фонаре предательски перегорела. Тем не менее в нашей квартире никто не спал и не дрожал под одеялом от страха. Да и кто бы смог уснуть там, где собралось на квадратный метр больше людей, чем в любой другой день?
Больше всех переживала, конечно, мама, размещая гостей, приехавших на свадьбу моей кузины. У нас, как у самых удобных родственников, дядя поселил целую толпу родни жениха: ни много ни мало девять человек, из которых пятеро — мужчины. Мама, узнав такую новость, долго молчала, а потом еще дольше звонила дяде, чтобы с ним поругаться, но ничего поделать уже не смогла.
А когда наутро после приезда она увидела, во что превратилась наша гостиная, то долго задумчиво пила кофе на кухне, подливая в него коньяк.
В три часа ночи, когда уже отгремели салюты и последний кусок торта был сложен в переполненные желудки, на кухне собрались все женщины семьи, чтобы всласть поперемывать кости своим благоверным, тем самым спасая их от солей в будущем. Я в такие моменты забивалась в уголок гобеленового диванчика и, грея руки о чашку с ароматным чаем, слушала оживленные споры, дебаты и задушевные монологи. Всегда казалось забавным, что взрослые так отчаянно стараются переплюнуть друг друга по части неприспособленности или безалаберности своих половинок, но после этого непременно спешат домой, чтобы накормить детей и вылить пару ведер помоев, но уже на подруг-болтушек.