Витька бросает недвусмысленный взгляд на вновь появившуюся берегиню.
А за великой китайской стеной
Дяди китайцы храпят.
В речке Янцзы с голубою водой
Лодки подводные спят.
Баюн настороженно шевелит ушами. Из приоткрытой пасти выглядывают вполне достойные тигра клыки.
Лодки подводные с красной звездой,
Серп с молотком на боку.
Утром советских подводников строй
Скажет китайцам: «Ку-ку».
— Так их, так! — негромко восклицает кот. — Я вас умоляю! А то развелось всяких!
Много на свете есть разных чудес
Всех их нельзя сосчитать.
Где-то на улице пьяный балбес
— Хорошая песня! — комментирует Баюн. — Возьму на вооружение. Кстати, о пьяных балбесах. Угостила бы чем-нибудь особенным…
— Только после дела! — заявляет Витька. — Знаю я вас, мужиков! С полпинка нажретесь, и толку уже никакого не будет. Вон, подруга не даст соврать!
Берегиня согласно кивает головой.
— Предательница, — шипит на нее кот.
— А нечего было меня удалять в самый разгар веселья, — парирует та. — Я что тебе, девочка, туда-сюда прыгать? Перебьешься без валерьянки!
— Что? — воет кот. — Даже не взяла? Я зачем тебя в аптеку посылал?
— А я откуда знаю? — берегиня пожимает плечами. — Никто ничего не просил!..
— Приодеться не забыла! — бурчит кот.
«Одетая» (в волосы вплетены разноцветные ленты) Василиса инсинуацию игнорирует.
— В общем, так, — Витька вновь перехватывает инициативу. — Ты нам отдаешь Алатырь-камень, а я тебя пою хоть до розовых мышей!
— Я вас умоляю! Хотя… Розовые мыши, говоришь? — кот задумывается. — Никогда не видел… А чем поить будешь?
Витька открывает флягу. Баюн принюхивается…
— Интересное зелье… Только мне бы валерьяночки добавить. Ан нету… Васька, сволочь…
— Ты поругайся, поругайся, — берегиня на секунду отбрасывает волосы, сверкнув грудью и бутылью литра на два, — вообще ничего не получишь!
— Васенька, золотце, я тебя умоляю! — кошачья морда расплывается в улыбке. — Что ж ты молчала! Это же в корне меняет дело!
— Вот! — возмущается дева. — Как с валерьянкой, так «Васенька, золотце», а пустая, значит, «Васька, сволочь»!
— Да ладно тебе, — успокаивает Витька. — Если чуркой гребанной не зовет, значит, любит!
— И шо мне с его любви? — сварливо вопрошает Василиса. — Ежели бы он мог человеком оборачиваться!.. А так — зоофилия получается!
— Ты знаешь, — елейно поет Витька, — в наше время в Европе это модно. Мужики на мужиках женятся, бабы за собак замуж выходят…
— Ты сама-то пробовала? — щурится берегиня. — А, ты вообще девственница! Так и не рассуждай, о чем не понимаешь! Я тебе что, феминистка какая?! Или с этой, как ты сказала, Гейропы?! — лицо берегини вдруг озаряется ехидной улыбкой. — Слушай, раз ты мужиком не пользуешься, одолжи мне его на ночь! А я тебе валерьянку отдам, будешь с Баюном Велесовичем торговаться!