И о физическом развитии забывать нельзя. Бег за Симарглом, прыжки через медведя, метание комков грязи в убегающие армии с трансмутацией снаряда в полете. Как это, во что, когда кидают черти?! Они умеют трансмутировать что угодно, но только в отходы жизнедеятельности всевозможных организмов. Так что экскременты на любой вкус! У каждого дерева — подтягивание, в том числе на хвосте, и выходы силой. И, конечно же, славянское ушу под чутким прапорщицким руководством.
Думаю, день на третий детки были уже и не рады, что согласились на это задание. Заставь их хоть сам Сатана так работать — давно бы вразнос пошли. Но Витька — не Люцифер какой, у нее не побунтуешь!
Казалось бы… Казалось, казалось и оказалось. Дожили и мы до первого восстания. И кто оказался слабым звеном? Кому надоела жизнь? Кто не готов умереть во имя общего дела?! Симаргл! Почти дошли до цели — и нате вам!
— Не пойду я к НЕМУ! — кричит песик, а у самого косички на гриве норовят дыбом встать. — Нельзя мне!
— Это еще почему? — удивленно интересуется Витька.
— Батька Перун не велит! — шумит крылатый. — И мамка Мокошь! Специальный сбор был по этому вопросу!
— Кто тут главный, — вкрадчиво спрашивает командирша, — я или какой-то Перун? Пирожок хочешь? Или на саксов охотиться пойдешь?
Симаргл резко сбавляет обороты:
— Ты, конечно, Хозяйка, — примирительно сообщает пес. — Только не надо мне туда идти. Не будет толку! Не ладим мы с НИМ! Драка будет, Велесом клянусь! Против инстинктов не попрешь! Я лучше здесь посижу, чертят постерегу… — пес плотоядно облизывается.
— С какой радости их сторожить надо? — Витька склоняет голову на бок.
— Может, и не надо, — соглашается Симаргл. — Но с собой брать не стоит. Они из другой традиции. Сожрет ОН их!
— Детей?! — ахает командирша. — Они же маленькие!
— Это ты, Хозяйка, маленьколюбием страдаешь, — сообщает пес. — Ты, вообще, добрая. А из маленьких чертят, между прочим, большие черти вырастают. Иногда, даже ликвидаторы. Если Федьку сожрать с развоплощением, — Симаргл еще раз облизывается, — из него точно Люцифер не вырастет. А из Таньки — Мекрина. Или кто похуже.
— Куда уж хуже! — бурчу я, а Любомудрово тело отзывается вполне положительно.
— Кто ж знает! — пес совершенно по-человечески пожимает плечами. — Лучше чертят здесь оставьте, а я пригляжу за ними, — снова облизывается, ловит Витькин взгляд и уточняет. — Не стану я их есть! Честное собачье! То есть, Слово Бога! Зубом не трону! И когтем тоже! Век Ирия не видать и пирожков не пробовать! А там и без нас цирк еще тот будет. ОН иначе не умеет. Да и ты, Хозяйка, тоже.