– Я видел ее на другой день после обнаружения тела, – кивнул следователь, одобрительно глядя на Амалию.
Но продолжения не последовало, потому что он улыбнулся каким-то своим затаенным мыслям и стал гладить кошку.
– И что же? – не выдержала Амалия.
– Она лежала в постели, на руках у нее были синяки, на лице – кровоподтеки. Она пыталась скрыть их под пудрой, но у меня глаз наметанный.
– Меркурий Федорович! – Баронесса фон Корф аж подпрыгнула на месте. – Но ведь это же значит…
– Нет, – медленно покачал головой следователь, – увы, ничего это не значит. Потому что в день, когда было обнаружено тело, Виктор Кочубей набросился с кулаками на жену и избил ее. Думаю, это случилось из-за того, что доктор Гостинцев неосмотрительно сказал ему, что Надежда Илларионовна находится в положении. Виктор Кочубей мгновенно сложил два и два и пришел в ярость… Он избил жену так, что у нее случился выкидыш. Семья ее мужа, конечно, уверяла, что тот произошел от естественных причин…
– Но тем не менее вы должны были установить, как выглядела Надежда Кочубей именно в тот вечер, когда вернулась со свидания в башне, – настаивала Амалия. – Ведь она рассчитывала приятно провести время с любовником, отлучилась под каким-то предлогом из дома…
– Собирать цветы, – промолвил следователь с кривой улыбкой. – Она уверяла всех, что обожает собирать цветы в лесу.
– Хорошо, она добралась до башни, но потом там появилась Луиза Леман, завязалась ссора, и произошло убийство. Воля ваша, но я не верю, что, когда Надежда вернулась домой, она выглядела как обычно…
– Она принесла в тот вечер большой букет колокольчиков и ромашек, – спокойно ответил Курсин. – Казалась немного нервозной, но слуги в один голос уверяли, что не заметили ни синяков, ни царапин – ничего.
– А ее одежда? На ней была кровь?
– В тот момент никто не обратил на это внимания, а потом выяснилось, что блузка, в которой она была, пропала.
– Куда?
– Вероятнее всего, Надежда Илларионовна уничтожила ее. Мне она заявила, что не знает.
– То есть кровь все-таки попала на блузку, но Надежда Кочубей прикрыла пятна большим букетом, а потом избавилась от улики, – протянула Амалия. – Что именно она сказала вам на допросе?
– Я успел поговорить с ней только раз, – мрачно ответил Курсин. – Она изображала, что ужасно страдает, как ей плохо, хныкала, изворачивалась и лгала. Они с Мокроусовым были пара друг другу под стать, можете мне поверить.
– Но хоть что-нибудь вы от нее узнали?
– Ничего, кроме того, что она очень хорошо относится к Сергею Петровичу, что она обожала Луизу, та вообще была душечка. Но как только я заговорил о том, что меня интересовало – была ли она любовницей Мокроусова и находилась ли в башне в момент убийства, с ней случился нервный припадок. Вмешалась Ольга Кочубей, вызвала доктора, и меня попросили прийти в другой раз.