Эш хотел задать ей тот же вопрос.
— Когда я был еще ребенком, моя матушка стала сходить с ума. Она продала все, чем владела семья, и раздала вырученную сумму, впрочем не слишком большую, беднякам. После вполне безбедного существования в собственном доме с двумя слугами мы оказались нищими.
Эш не любил вспоминать то время. Он был еще молод и беспомощен. Никогда в жизни он бы не хотел испытать такое вновь.
— Мою сестру покусали крысы, и у нее началась лихорадка. Однако мама отказалась вызвать доктора. Она заявила, что, если Богу будет угодно, чтобы Хоуп выжила, та непременно поправится. Тогда я отправился в Парфорд и просил герцога вмешаться и помочь нам. Хотя бы оплатить врача, какие-то лекарства… пустяк на самом деле.
— Отправился в Парфорд? Как же далеко вы жили?
Эш вздохнул:
— В двадцати милях.
— И вы… сколько же вам было?
— Четырнадцать.
— И Парфорд отказал вам в помощи.
— Да. Он посмеялся надо мной, сказал, что чем меньше Тернеров останется на земле, тем счастливее он будет. Потом он дал мне шесть пенсов, чтобы я сходил в баню. Я вернулся домой. Следующие несколько недель сестра умирала на моих глазах. Когда Хоуп не стало — ее похоронили за оградой церковного кладбища, в могиле для бедняков, — я поклялся, что больше никогда не позволю себе оказаться в безвыходном положении, чтобы мне пришлось просить кого-то обеспечить жизнь моих братьев.
Маргарет смотрела на него, плотно сжав губы.
— А что происходит между вами и Парфордом? — Эш сделал шаг.
Ее глаза удивленно распахнулись, но она осталась стоять на месте. Однако выражение лица стало мрачным.
— Это из-за герцогини, — слишком быстро ответила она. — Даже спустя месяцы мне сложно об этом говорить. Если бы он осознавал, что сделал, испытывал хоть малейшее чувство вины оттого, что ее нет с нами, мне было бы легче перенести эту потерю. Но… с тех пор, как заболел, он стал слишком эгоистичным. Герцог очень изменился. Я не могу его выносить, он не хочет даже пальцем пошевелить, чтобы помочь тем, перед кем больше всего виноват. — Голос взволнованно дрожал. — Я не хочу стать такой же. — Слова прозвучали резко и грубо. — Не хочу стать человеком, способным отказаться от тех, кого любил, просто из-за того, что так удобнее или просто хочется.
Эш не вполне понял сказанное ей. Но эта взволнованная речь кое-что проясняла.
— Кем он был?
— Кто? — Маргарет выглядела растерянной и опечаленной, она походила на механическую игрушку, у которой кончился завод.
— Кем он был, тот, кто так виноват перед вами?
Маргарет подняла глаза, и беспокойное выражение сменилось грустью.