— Дженья, но ты не можешь выстраивать эпизоды в такой последовательности! Это же противоречит правилам. Такие резкие переходы в мнемах недопустимы.
— Да плевать мне на правила! Зато в такой последовательности эмоциональная составляющая возрастает в разы!
— Но ты не можешь добавлять туда воспоминания из своего детства! Это… это просто неэтично! — горячился Пэйн.
Мы снова сидели на уже привычной полянке из моей памяти — возмущенный белобрысый мальчишка — виртал «Летящей» и я в своей истинной — женской — ипостаси.
— На-пле-вать! Зато идеально ложится на музыкальный ряд.
— Какой еще музыкальный ряд?! В мнемах используются только те звуки, что ты помнишь в реальности, — удивился Пэйн.
— Раньше, может, так и было, а сейчас будет, как я скажу! Все, споры окончены! Начинай компоновку, — отрезала я.
— Загубишь материал… — припечатал Пэйн, а я уже отсчитывала такты мелодии. Да. Подойдет! Это будет просто бомба!
Поляна подернулась дымкой, перед глазами поплыли улицы Дисталя, вот только вместо привычных звуков большого города прозвучала труба… ту-ру-ру ту-ту-ту… первые такты песни «Элизиума».
Их тела беззащитны, души слишком ранимы,
Чтоб терпеть эту боль…
Что мы делаем с ними?
Оставляем им страх и страданья в наследство,
Словно каждый из нас изнасилован с детства.
В мире странных идей, что их ждет — неизвестно…
Среди взрослых людей им становится тесно.
Так испортить свой мир — тоже надо уметь:
И в рисунках детей — танки, взрывы и смерть.
Чья-то потная страсть, чья-то боль, детский крик…
Вырастают лишь те, кто с годами привык.
Мы свои корабли посадили на мели —
Посмотрите на тех, кто у нас на прицеле!
Перед глазами тянулись «прилавки» с местным живым товаром, сменяющиеся улицами с тем же товаром. Пустые глаза детей, все те ужасы, что я увидела за последнюю неделю. Исполосованная спина Лариона. Продажа Мариль, кстати, не клона, а свободного живорожденного ребенка. Вот пусть задумаются, куда пропадают их дети…
Дети — мишени взрослых амбиций,
Дети — заложники вечных традиций,
Похоти, жадности, прочих жестоких страстей…
Взрослые игры всегда убивают детей!
Им уже безразличны чей-то страх, чьи-то слезы.
Твоя жизнь в их глазах — это стоимость дозы…
И желание убить, убить жадно и дико,
Надругаться жестоко, чтоб устал ты от крика.
А вот тут придется добавить своих воспоминаний, так как ничего похожего на Ненее я не нашла. Своих самых ярких детских воспоминаний: мелкий, почти белый песочек, ветер, ласково шепчущее море. Мой первый самостоятельно построенный замок из песка, украшенный ракушками. Мне пять лет, папа смеется и подбрасывает меня вверх. И я тоже смеюсь и лечу — почти как птица… В конце концов, никому и в голову не придет сопоставить пятилетнюю девочку-блондинку из мнема и усталого темноволосого пацана.