Он поднялся и начал нагибаться вперед. Потом, увидев ЭТО, он на миг остолбенел и тут была бессильна даже боль.
Существо было белым, голым, блестящим и все в синяках. Повелитель Нетопырей пнул его, и оно выпустило Джека, но прежде чем оно успело загородиться скрещенными руками, Джек мельком увидел его перекошенное лицо.
Похоже, это создание было задумано, как человек, но так до конца им и не стало. По нему словно прошлись, перекрутили его, а в оплывшей голове, как в сыром тесте, проткнули дыры. Сквозь прозрачную плоть его торса виднелись кости; короткие ноги были толщиной с дерево и заканчивались дискообразными ступнями. С них свисало множество длинных пальцев, похожих на червей или на корни. Руки были длиннее тела. Это был раздавленный слизняк; нечто замороженное и оттаявшее прежде, чем пропеклось. Это было…
— Это — Борчин, — сказал Повелитель Нетопырей, протягивая руки к визжащему существу, которое, казалось, не могло решить, кого боится больше — летучих мышей или их хозяина. Оно колотилось головой о ножки стола, пытаясь ускользнуть от обоих.
Повелитель Нетопырей сорвал с груди камень и запустил им в существо, бормоча при этом проклятия. Оно исчезло, оставив после себя лужицу мочи. Мыши вновь пропали в одеждах своего господина. Он улыбнулся Джеку.
— Что, — спросил Джек, — такое Борчин?
Некоторое время Повелитель Нетопырей рассматривал свои ногти. Потом он сказал:
— На дневной стороне планеты ученые уже некоторое время пытаются создавать искусственную жизнь. До сих пор безуспешно. Я собирался добиться успеха с помощью волшебства там, где их наука бессильна, — продолжал он. — Я долго экспериментировал, потом попробовал. Ничего не вышло., или, скорее, вышло наполовину. Результат ты только что видел. Я избавился от своего мертвого гомункулуса, отправив его в Навозные Ямы Глива, но однажды он ко мне вернулся. Я не могу приписать себе честь его оживления. Силы, питающие нас, здесь каким-то образом стимулировали его. Я не думаю, что Борчин и вправду живое существо... в обычном смысле слова.
— Это — одна из тех вещей, предназначенных, чтобы пытать твоего врага?
— Да, поскольку я обучил Борчина двум вещам: бояться меня и ненавидеть моего врага. Правда, на этот раз я его сюда не приводил. Он приходит и уходит сам, своими путями. Но я не думал, что они достигают этого места. Этим я еще займусь.
— А пока что он сможет являться сюда, когда вздумает?
— Боюсь, что так.
— Тогда нельзя ли мне иметь при себе оружие?
— Увы — у меня нет оружия, чтобы тебе одолжить.
— Понятно.
— Теперь я лучше пойду. Купайся на здоровье.