— Избушечка, милая, не пускай. Делай, что хочешь, только не пускай его! — взмолилась я.
— Иди в свою комнату, Яника, и ложись спать. Все будет хорошо, — ответила общага и, словно отрезав меня от всего мира, заговорила уже снаружи. Вслушиваться я не стала, чувствуя, что от страха и напряжения подкашиваются ноги. Дойти удалось лишь до первой ступеньки.
Там я и села, опустив голову на колени и закрывшись руками. Ну и что это было? Что за странное поведение, так не свойственное этому взрослому и рассудительному мужчине? И опять это загадочное Восхождение! Столько вопросов, и ни одной возможности получить ответы…
От стука входной двери я вздрогнула всем телом и подобралась. Неужели Таламиру удалось убедить Избушку впустить его? Что же мне тогда делать? Я ведь не справлюсь с ним ни физически, ни магически. И позвать на помощь некого, не услышат… А еще я устала. Опять накатила слабость, за какое-то мгновение полностью лишая всех сил, не давая возможности даже поднять голову, чтобы встретить опасность лицом к лицу.
Движение воздуха, и кто-то присел передо мной, осторожно развел руки в стороны и коснулся волос.
— Ника… — От этого тихого голоса, наполненного неподдельным волнением, я позорно расплакалась. — Девочка моя…
Я даже не сопротивлялась, когда Китар подхватил на руки и прижал к груди. Лица коснулись теплые губы, медленно заскользившие по щекам и собирающие соленую влагу. Легкое прикосновение к припухшим устам, и глухой рык, заставляющий вздрогнуть.
— Не бойся, моя сладкая. Все уже хорошо.
— И снова ты спасаешь меня… Как принц на белом коне.
— Не принц, а князь. И не на коне, а порталом. Но, если тебе так хочется, могу завести скакуна.
— Единственное, чего мне сейчас хочется, чтобы ты был рядом. Спасибо, что пришел.
— Не мог не прийти.
— Мог, еще как мог. После нашей последней встречи…
— Нехорошо тогда получилось. Прости, моя девочка.
Последовавший за этим поцелуй был таким сладким и нежным, что слезы снова навернулись на глаза. Сильнее прижавшись к альтреллу, с удовольствием вдохнула его пьянящий аромат, постепенно расслабляясь и приходя в себя.
— И ты меня прости, — прошептала я, заглядывая в серебряные глаза. — Я не хотела грубить. Просто… от твоих обвинений было так больно.
— В тот момент мне было тяжело следить за своими словами и поступками. После того, как заметил тебя и Таламира у шатра… я был в ярости!
— Но почему?
— Видел, как этот бард обнимает тебя, а родной брат стоит рядом и ничего не делает! И сейчас… — Князь ненадолго прикрыл глаза, пытаясь взять себя в руки.
На мгновение серебряные нити, плотным коконом обвивающие тело мужчины, дрогнули, превращаясь в серые канаты. Но стоило ему поймать мой испуганный взгляд, как теплое серебро снова взяло верх, даря сладкий медовый привкус.