— Энергию? — глупо переспросила я.
— Сияющее кружево, — пояснил бард, указывая на потолок. — Оно представляет собой энергию, созданную сильными эмоциями. У каждой свой неповторимый цвет, и вместе они составляют полотно мира.
— Вижу… — согласно кивнула я. — Но не знаю, почему и как.
— И давно это началось?
— Я была совсем маленькой, когда заметила впервые. В течение жизни видела еще несколько раз, но не понимала, что это.
— Теперь понимаешь, — улыбнулся учитель, — и должна знать, что, пока твои каналы не окрепли, чрезмерное потребление грозит выгоранием. Я же предупреждал.
— Слишком туманно.
— Странная… Откуда же ты взялась? Давненько я не встречал таких…
— Каких? — от любопытства я даже задержала дыхание.
Но, увы, ответить мужчина не успел. Девочки, которые и так слишком долго ждали, забарабанили в дверь. Не сумев войти, еще и ругаться начали, заставляя меня покраснеть, а мужчину — рассмеяться.
— Мы еще поговорим с тобой, маленькая Ёжка. А сейчас беги, пока твои красавицы подруги не снесли дверь.
И я послушно отправилась к одноклассницам, уже на пятом шаге осознавая, что все это время сидела у барда на коленях. Покраснела, смутилась. Обернулась, чтобы извиниться и поблагодарить за помощь, но его уже и след простыл. И лишь легкие паутинки кружева напоминали о «поцелованном солнцем» и его странных словах.
Заметка седьмая, о всяком разном
Совершенно случайно поймал как-то старик Хоттабыч рыбку золотую. Сидят они теперь и смотрят молча друг на друга… Патовая ситуация…
— Господин Наер, я закончила писать. Посмотрите?
— Одну минуточку, сударыня.
Приятный мужчина в летах, с густыми седыми усами и почти полностью побелевшими волосами, но по-прежнему острым взглядом, подошел ко мне. Взяв тетрадь, он быстро просмотрел исписанные страницы и остался доволен.
В тетради этой было мое чистописание. Состояло оно из первой пятерки букв алфавита альтреллов, а также различных их сочетаний. Я училась выводить символы сначала поодиночке, а потом соединяя между собой, и постепенно втягивалась. Буквы у альтреллов были сложными, с многочисленными завитушками и засечками, но изящными. И я с огромным удовольствием снова и снова выводила каждый символ, пока не добивалась идеала — буковки учителя.
Глядя на мое старание, господин Наер довольно улыбался в усы, но хвалить не спешил. Видимо, боялся сглазить. Но я и не гналась за приятными словами. Главное — цель, а она заключалась в скорейшем изучении алфавита.
— На дом получите еще пять букв. Надеюсь, у вас найдется час свободного времени для занятий?
— Несомненно, — покладисто кивнула я и подмигнула Геллиане.