— Вы можете пояснить?
— Артефакты перехода заключают в себе формулу с точно выверенными координатами перемещения. В вашем случае, насколько я понимаю, точки выхода находятся в гостиной этого дома и на поляне перед вашим общежитием. Правило сохранения вектора перемещения обычно распространяется на все артефакты подобного рода, а значит, изменяя отправную точку, вы смещаете вектор движения и рискуете на выходе попасть в неприятности с весьма трагическими последствиями.
— Например?
— Падение с высоты второго этажа, на коем мы сейчас и находимся. Столкновение с деревом и опять же падение. Как вариант, можете впаяться в стену общежития. Тут уж без расчетов конечную точку не узнаешь.
— А почему меня заранее не предупредили об этом?!
— Видимо, наивно полагали, что вы знакомы с правилами перемещения.
— Знакома, как же, — стараясь сдержать раздражение, отозвалась я. — Спасибо, что все доходчиво объяснили. Еще бы сделали это не таким нравоучительным тоном, цены бы вам не было!
— Простите, лия, вы, кажется, мне дерзите?
— Вам именно что кажется. Вы, кстати, весьма мнительны!
Не оставляя мужчине шанса на ответную колкость, я молнией метнулась на первый этаж и, миновав пару дверей, нырнула в гостиную. А там, сжимая листик артефакта, успела заметить удивленное лицо Кассиана и возмущенное — вбежавшего следом за мной Китара. Кажется, завтра мне лучше не появляться в этом доме…
Как только свет портала угас, я оказалась в крепких объятиях. Причем мужских объятиях… И очень-очень знакомых.
— Яникусенька, выручай! — раздался несчастный скрипучий голос.
— Воздуха! — просипела я, стараясь высвободиться. — Дедушка Леший, задушите!
— Прости, миленькая. Совсем забыл, какая ты немощная. Прям как умертвие. Оттого и кажешься роднее остальных девочек!
— Ну спасибо вам, дедушка! — возмутилась я.
Нет, я, конечно, маленькая и худенькая, но не синюшная же и вонючая! Да и за чужим теплом не охочусь, как эти самые умертвия. Кстати, да. Оказывается, эти тварюшки охотятся вовсе не за плотью, как я думала, насмотревшись ужастиков, а за простым человеческим теплом. И людей они утаскивают в свои могилы именно для этого — пообщаться. Ну а кто виноват, что не у всех сердце выдерживает? Зато таким нехитрым образом возрастает популяция этой крайне общительной нежити. Впрочем, сейчас не об этом.
— Дедушка Леший, так что случилось?
— Беда, Яникусенька, беда! Война у нас приключилась.
— Какая война?
— Половая.
— Знаете, дедушка, мне уже страшно расспрашивать вас дальше. Может, по порядку все расскажете?
— Да нечего рассказывать, — махнул сучковатой лапой страж леса. — Тут давеча пришли маги-бандюги за девочками нашими, красавицами, на свидание значится. А у них уроки еще не сделаны. Ягинюшка их уйти попросила, а они… не ушли. Пришлось Яге идти к их главному. Не знаю, что у них там случилось, но вернулась Ягиня Костеяловна бледная, вся в слезах. Туточки уж девоньки молчать не стали. Потребовали Черномора выдать, чтобы он прилюдно перед Ягой извинился. И уже маги в позу встали. Слово за слово, и… Война у нас, Яникусенька! Они ссорятся, а страдаем мы с Водяным! Девочка, поможи.