– Не смей говорить обо мне плохо при нашей девочке! – вмиг растеряв всю робость, супруг сердито вскочил с места.
– Не смей повышать на меня голос! – воскликнула госпожа Фингрисс.
Защитники попытались успокоить и усадить своих клиентов на места, но удалось это только после рявкнувшего судьи:
– Тишина в заседании! Какая девочка, какая Лилуши? В материалах дела говорится, что у вас нет несовершеннолетних детей!
– Ваша честь, это ошибка человека, которому я зря плачу деньги! – Госпожа Фингрисс невежливо ткнула пальцем на своего Защитника. – Вот же моя девочка!
Из объемной сумки на стол была извлечена маленькая белая собачонка модной породы мармозетти, с кучерявой шерсткой и трясущимися ножками.
Наша группа дружно захихикала, а судья и его помощник оторопело уставились на собаку.
– Это не твоя, а наша девочка! – возопил обманутый в отцовских чувствах господин Фингрисс.
– Ував! – визгливо подтвердила собачонка.
– О, маленькая! – засюсюкала дама. – Не бойся, мама не отдаст тебя этому ужасному человеку!
– Она и моя тоже!
– Ты плохо на нее влияешь! Ваша честь, я как-то оставила девочку с этим человеком на выходные дни, а сама навещала больную матушку. И он сделал та-акое!..
– Ував! – вставила свое слово «доченька».
– Ничего я не сделал! – заспорил муж. – Мы чудесно провели время, пока ты уезжала в серпентарий навестить свою змеюку-мать…
– Не смей обижать мою мать! – казалось, от громкого голоса госпожи Фингрисс с потолка сейчас штукатура посыплется.
– Ував, ував! – вступилась за бабушку «внучка».
– Ты не смотрел за ребенком, она объелась конфет и не спала днем! Я знаю!
Мы уже откровенно гоготали, а пунцовые Защитники едва ли не жевали свои шапочки, пытаясь сдержать смех. И тут судья Каслер не выдержал.
– Тишина-а-а! – Его магически усиленный голос так резанул по залу, что зазвенело в ушах.
Защитники мигом приняли серьезный вид и уткнулись в зеркала визариумов. Собачонка же метнулась к хозяйке, влетела в сумку и залилась визгливым лаем. А судья Каслер повернулся к нам и окатил таким взглядом, что лично мне захотелось последовать за Лилуши и спрятаться в необъятной сумке госпожи Фингрисс. Как оловянные солдатики, мы тотчас замерли на скамейках.
Наведя порядок в зале, судья обратился к сторонам процесса:
– Вы хотите сказать, что без споров разделили два дома, успешный бизнес, счета в банках, а сюда пришли, чтобы разделить какую-то собаку?
– Это не какая-то собака! – в один голос воскликнули «родители» Лилуши. – А наша дорогая дочь!
– Не собака? – Судья вновь начал терять терпение. – А у вашей «дорогой дочери» документы есть?