– Ваша честь! – воскликнула госпожа Фингрисс. – Какие могут быть документы, когда речь идет о родительской любви?
Судья Каслер несколько раз глубоко вздохнул и вновь начал что-то изучать в материалах дела.
– Так, – наконец произнес он. – Судя по предоставленным данным, имущество в виде собаки породы мармозетти было приобретено супругами с их семейного счета. Разделить в натуре, без потерь, имущество не получится.
Госпожа Фингрисс охнула и прижала сумку к груди.
– Следовательно, стороны должны решить, кто получит имущество, а кто денежную компенсацию, – продолжил рассуждения судья Каслер.
– Вы хотите, чтобы я продала свою девочку? – со слезами в голосе воскликнула госпожа Фингрисс. – Никогда!
– Я тоже не собираюсь от нее отказываться! – добавил господин Фингрисс.
– Еще раз услышу про девочку, и в дальнейшем судебное заседание будет проходить без вас. – Судья обвел стороны тяжелым взглядом. – Речь идет о разделе имущества, которым является собака.
– У вас нет сердца, господин судья! – всхлипнула госпожа Фингрисс, полностью поддерживаемая своей «дочуркой», чей визгливый лай не могла заглушить плотная кожа сумки.
– У меня есть здравый смысл, – парировал судья Каслер. – И вообще, если вы так любите свою… девочку, – это слово далось судье не без труда, – почему не хотите, чтобы она росла в полной семье?
Супруги Фингрисс на мгновение задумались.
– Ну не знаю, – неуверенным тоном произнесла госпожа Фингрисс. – Если только ради ребенка…
– Ради Лилуши я готов на все! – с трагическим пафосом добавил господин Фингрисс.
Судья облегченно выдохнул.
– Значит, рассмотрение дела приостанавливается. Суд устанавливает срок в три месяца для того, чтобы стороны определились в необходимости расторжения брака. Если по его истечении какая-либо из сторон будет настаивать на расторжении брака, производство по делу будет возобновлено. Если нет, производство по делу прекращается. На сегодня судебное заседание объявляется закрытым.
Пока стороны и их Защитники покидали зал судебного заседания, судья Каслер вернул дело в хранилище. А потом шумно выдохнул и, пробормотав «надеюсь, в следующий раз они придут не ко мне», забрал со стола кристалл и быстро вышел.
Когда за ним закрылась дверь, мы вновь не удержались и рассмеялись. Особенно после того, как вспомнили слова профессора Ильгрина о формальных судебных заседаниях. Пожалуй, супруги Фингрисс со своей «дочуркой» переплюнули даже памятное дело с сердцем Нутерже.
В академию мы возвращались в самом отличном настроении, громко вспоминая особенно веселые моменты незабываемого бракоразводного процесса четы Фингрисс. Остальные группы, которым удалось побывать на обычных судебных заседаниях, поначалу смотрели на нас с недоумением. Однако после нашего рассказа в красках и лицах уже весь факультет умирал от смеха.